Митральезы для Белого генерала [litres, оптимизирована обложка]

Однако следующее утро обошлось без упреков и внушений, потому что все денщики оказались крепко заняты. Надо уложить офицерские вещи, навьючить их на верблюдов и все это как можно быстрее, чтобы не опоздать к выступлению. Где уж тут готовить их благородиям завтрак?! Хотя некоторым не до еды.

— Абабков, дай закурить, — почти простонал Майер, с тоской наблюдавший за тем, как тот собирается.

— Все кончились, вашбродь, — хладнокровно отвечал матрос, не выпуская изо рта дымящейся папиросы, которая еще не далее как вчера принадлежала его начальнику.

— Как это? — всполошился гардемарин.

— Да вот так! Я давеча говорил вам, что надобно прикупить…

— Но я получал припасы!

— А табак вам что? — удивился подобной непонятливости матрос, после чего вытащил из-за уха заначку и протянул ее барину.

Получив папироску, Майер с удовольствием затянулся и, подобно мифическому дракону, выпустил через ноздри целое облако дыма. За этим занятием его и застал Будищев, принесший с собой стакан обжигающе-горячего чая.

— На, попей, — хмыкнул он, поставив обрезанную бутыль рядом с приятелем. — С утра самое то!

— Спасибо, не хочу, — помотал головой молодой человек.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Дмитрий, после чего доверительно наклонился к товарищу и назидательным тоном произнес: — Только помни, избыточный опохмел может привести к запою, а недостаточный к смерти!

— Да ну тебя! — отмахнулся гардемарин, собираясь вставать.

— Ты далеко? — поинтересовался с усмешкой кондуктор. — Смотри, Шеман уже бегает по батарее и рыкает аки лютая тигра!

— К маркитанту. Представь себе, совсем забыл про папиросы.

— Тогда поторопись.

Сам он уже одет по-походному в туркменский чекмень поверх мундира. На ногах легкие поршни, отчего его можно было бы принять за местного, если бы не офицерское кепи с белым назатыльником. На поясе Будищева кобура с револьвером и кортик. Совсем без холодного оружия в походе нельзя, но сабли, палаши или шашки вызывают у Дмитрия тоску. Даже верный «шарпс» сейчас в футляре, притороченном к вьючной лошади, ибо главное его оружие в этом походе — пулеметы.

Поставленные на неповоротливые лафеты, они напоминали скорее небольшие артиллерийские орудия и имели точно такую же подвижность. Изготовленный им трехногий станок на вооружение принят не был, поэтому так и остался в единственном экземпляре. Шеман хоть и возражал поначалу, но все же взял его с собой, за что ему отдельное спасибо.