В аду цветы расти не должны (СИ)

Ночной воздух слишком тёплый, настолько, что не позволяет дышать полной грудью. Бель из-за этой жары решила и не накрываться одеялом, отчего из-под коротких хлопковых шортиков видны округлые ягодицы. Она лежит на животе, спиной к двери, поэтому он может наблюдать этот вид сзади во всей красе. Юнги сглатывает. Через два часа ему нужно лететь в Китай, а он стоит здесь, рассматривая собственную жену.

Босиком пробравшись к гардеробной, он вытаскивает с полки чёрную кожаную дорожную сумку. Закинув туда документы, сигареты, оружие: пистолет и небольшой кинжал, он удовлетворенно вздохнул, но не забыл и про одежду.

Идея ледяного душа поселилась в голове, ещё когда он работал в душном кабинете. Скинув с себя одежду, голышом направился в ванную.

Вода, окутывая тело мужчины, бежит вниз ручейками. Капельки падают с чёрных, как смоль, волос, задерживаясь на кончиках, разбиваются о плечи и точёные мужские ключицы.

Завязав белое махровое полотенце на бёдрах, запускает руку в мокрые волосы. Направляется в комнату, слегка встряхивая пряди, так что холодные капельки летят во все стороны. Появляется острое желание закурить, поэтому он идёт на балкон, по пути захватив пачку «Treasurer»{?}[марка сигарет]. Зажав кончик фильтра в зубах, подносит огонёк зажигалки к лицу. Замирает, чувствуя движение за спиной. Делает затяжку, стараясь не обращать внимание.

— Юнги? Почему ты не спишь? — сонно бормочет девушка, выбираясь из постели.

— Я разбудил тебя, — облизывается, — Мне нужно лететь в Китай. Не время спать, Колючка.

— Ты собрался лететь ночью? Прямо сейчас? Но зачем? — подходит она ближе, попутно рассматривая его спину. Ей никогда не надоест это «занятие».

Юнги разворачивается к ней лицом, окидывая взглядом чёрных угольков с ног до головы, а точнее с головы до ног.

— Колючка, ты, наверно, не знаешь, но в Гонконге жизнь кипит как раз по ночам, — ухмыляется он, делая несколько шагов к ней.

— Когда вернёшься? — наблюдает за тем, как он тушит сигарету в хрустальной пепельнице.

— Уже скучаешь? — нежно убирает прядь волос со лба, стараясь не касаться ее кожи. Иначе крышу сорвёт. И Юнги пропустит свой рейс.

— Возвращайся в целости и сохранности, — тихо прошептав и встав на носочки, почти невесомо целует в гладкую мужскую щеку.

Юнги лишь мычит. Это нежное касание лучше любого вида наркотика, лучше любого качественного, безумного секса. Оно выбило почву из-под ног. На рейс стало плевать. На Шону и на клан тоже. Притянув ее за талию, он наклонился к пульсирующей на шее венке. Повёл по ней носом, вбирая в себя ее запах, собирая каждую нотку, каждую крупинку. Слегка кусает, отчего по спине Бель бегут мурашки. Горячим языком слизывает, мурлыкая, словно накормленный кот. А, когда ладони Бель опускаются на его грудь, прямо на горячо бьющееся сердце, Юнги берет жену в охапку и широкими шагами направляется к кровати, отчего полотенце теряется где-то по пути. Он срывает с неё одежду. Жадно. С изголодавшимся взглядом хищника изучает.

— Черт, — выдыхает он, накрыв ладонями полную, круглую грудь, — Так идеально.

Двумя пальцами очерчивает контур губ, ведёт вниз: по шее, ключицам, груди, животу. Бель не сдерживает стон, чувствуя как эти два пальца входят в нее до конца, инстинктивно приподнимает таз, прося большего. Юнги ухмыляется. В глазах его чертята прыгают. Он медленно вынимает мокрые пальцы. Бель сглатывает ком в горле. А вскоре, широко распахнув ореховые глаза, с удивлением наблюдает, как его язык скользит по этим самым пальцам.

— Вкусная, — почти рычит он.

Бель задерживает дыхание, кажется, вот-вот задохнётся и умрет под ним же. Расположившись между ее ног, Юнги целует внутреннюю часть бедра, покусывает, лижет. Хрипло смеётся всякий раз, когда она сжимается от его действий. Когда его язык накрывает ноющее место между ног, Бель закрывает глаза, чувствуя головокружение, запускает пальцы в его влажные волосы. Он дразнит. Она слегка оттягивает пряди между пальцев, открывая глаза.

Юнги отстраняется, поднимается выше, оставляя дорожку поцелуев на груди и шее. А она чувствует его эрекцию. Чувствует, как его тело горит.

— Войди в меня, Юнги. Прошу, — приказывает Бель, «нападая» на его распухшие, розовые губы.

И Юнги подчиняется приказу, не в силах терпеть это болезненное ощущение неудовлетворенности. Входит одним толчком, зная, как прекрасно она готова, чтобы принять его целиком в себя. Бель громко кричит его имя, цепляясь за плечи. Грудь ее двигается в такт сильным толчкам, а ноги обвивают его талию. Каждая его мышца напряжена настолько, что Юнги опасается приступа судороги.

Бель стонет, то проклиная, то благодаря мужа, а вскоре чувствует, как волна смешанных чувств накрывает ее.

Она сжимается вокруг его члена, так что Юнги знает: она кончила. Рычит, делая ещё более сильные, глубокие толчки, выходит и снова входит до упора, практически во всю длину.

Падает рядом. Капельки пота текут по торсу, спине, лбу. Сбившееся дыхание разносится по всей комнате.

— Что же ты со мной делаешь, жена?

Морщится от раздавшегося телефонного звонка.

— Да?

— Хён, ты куда пропал? Сам же велел собраться, — недовольно произносит Гук.

— Черт, я спускаюсь, — бросает Мин, вскакивая с постели, быстрым шагом снова идет в ванную.