Бездна [litres, дилогия]

Меня затрясло мелкой дрожью, но вовсе не от холода, а от ощущения давящего взгляда, направленного в мой затылок. При всём том я точно знал: позади меня нет никого и ничего. Точно заворожённый, я опустил голову, рассматривая человечка, продолжавшего нелепое копошение под моими ногами. Его кровь покрывала уже весь люк, но линии узора от этого стали только чётче, и спираль… Впрочем, я, наверное, ошибся – никакой спирали не было! А было… Совершенно верно: нарик ползал по каменной пасти, распахнувшей клыки в ожидании добычи.

– Где же эти ваши долбаные выступы? – плаксиво прокричал из ямы наш искатель, но ответа не дождался.

– Шуб-Ниггуратх, хранитель первого замка, – возвысил голос Теодор, переходя на понятный язык, – прими этот ключ!

Дальнейшее произошло во мгновение ока: лужицы крови на поверхности камня съёжились и исчезли, словно каменюка впитала их. Изображение клыкастой пасти приобрело необыкновенную чёткость и объём, обратившись в реальный зев, готовый сцепить зубы на добыче. И это произошло! На какое-то мгновение каменная плита исчезла, и я увидел в земле невообразимо огромное существо, высунувшее голову с разверстой пастью на поверхность. Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось, но пасть осталась на месте. Каменные клыки щёлкнули, оборвав начинающийся вопль. Мелкие капли крови брызнули мне в лицо и осели на коже противным тёплым дождём. Все попятились назад, подальше от жуткой пасти, распахнутой в неглубокой яме, разом превратившейся в могилу. Окровавленные зубы продолжали смыкаться, похрустывая кровавыми ошмётками того, что ещё минуту назад было живым человеком.

Почему-то страшно не было. Совсем. Очевидно, из-за нереальности происходящего, чересчур напоминающего компьютерную графику в каком-нибудь ужастике. Гораздо кошмарнее выглядела бы какая-нибудь авария с грудой изуродованных тел.

– Что происходит?! – завопил тонким голосом один из болоньевых дутышей, шлёпнувшись на задницу.

– Рехнуться… – пробормотал Сергей, стоявший недалеко от меня, и, повернув ко мне бледное, в алых крапинках лицо, повторил: – Рехнуться.

Зверь без труда спрыгнул в яму, и я поразился: неужели он не боится угодить в жуткую пасть, которая в мгновение ока пожрала несчастного наркомана? Но в том-то и дело, её там уже не было! Посреди плиты, покрытой множеством кровавых пятен, чернело отверстие уходящего вниз колодца. Зверь, с лёгкостью удерживая в одной руке кажущийся игрушечным автомат, осторожно склонился над тёмной дырой и направил вниз ослепительный луч длинного фонарика, напоминающего полицейскую дубину. Луч метнулся по окружности колодца.

– Вроде всё в порядке, – негромко сказал Зверь, поднимая голову, и эти тихие слова в мгновение ока превратили начинающийся ропот в полное безмолвие.

Теодор Емельянович неторопливо спустился в яму, в его руках тоже тускло поблёскивало автоматическое оружие. Когда и куда он спрятал книгу, я пропустил. Руководитель отстранил гиганта и склонился над колодцем. Подавшись вперёд, я с изумлением услышал громкое сопение, словно он к чему-то принюхивается. Видимо, нужный запах присутствовал, и по губам Теодора скользнула слабая ухмылка. Он выпрямился и, повернувшись к Зверю, скомандовал: