Сборник работ. Шестидесятые
- Автор: Поляновский Эдвин Луникович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Журналы, газеты
Электронная книга - «Сборник работ. Шестидесятые». Краткое содержание книги:
Она извинилась перед нами, «семиклашками». Это был урок честности кристальной: ведь мы не перестали уважать её после поставленной «тройки», и, главное, не стали уважать её ещё больше, когда эта «тройка» была зачёркнута. Не особенно осознавая все, мы и то и другое восприняли как само собой разумеющееся и уже к следующему уроку обо всем забыли.
Уже теперь, вспоминая все это, я уверен: многому хорошему в нашем повзрослевшем потом классе мы обязаны этому человеку.
Ученики останутся благодарны своей учительнице и за то, что она очень верила в них. Уже позже, много лет спустя, некоторые учителя, скажем, удивлялись — как? Семёнов стал главным инженером завода?..
А Зинаида Ивановна не удивлялась.
Сейчас она осталась в памяти каким-то символом всей школы, вместила в себя все — и школьные вечера, и Мишку, и Наташку… Вот почему для того, чтобы пережить «школу» заново, мне нужно было посидеть на уроке именно у неё.
Когда приходили приступы горячих воспоминаний, тоски о школе, о самых светлых днях, я все надеялся, что это ещё не самое тяжёлое время, не вершина «болезни», и откладывал поездку про запас, как самое дорогое лекарство, которое может помочь только один раз. Берег.
Однажды тоска стала непонятно пронзительной. Я поехал. В дороге мысленно торопил поезд, все казалось, уж больно он медленно тащится.
А потом ступил на землю. На которой вырос.
Этот день приезда запомнился хорошо. Было 31 августа. Я обошёл все — и курортный парк, и набережную, и главные улицы. Все то же, все так же, но уже без нас. Обошёл все, но к главному, к нашей 2-й средней школе, подойти не решился. Берег. Завтра, завтра… Завтра я увижу Наташку, Мишку Барабанова, завтра буду играть в футбол и сажать деревья на пустыре за школой. И последний звонок будет завтра, и запахи той последней школьной весны. Все это рухнет на меня в один миг. Завтра, после стольких лет, все повторится в эти 45 минут школьного урока. Хорошо, что есть на свете Зинаида Ивановна.
На берегу реки, у Соборной стороны, пахнуло вечерней прохладой. Белела знакомая церковь на той стороне, мутно отражаясь в темнеющей вечерней воде. На берегу валялись опрокинутые вверх дном лодки. И тогда, и десять лет назад они вот так же сохли здесь. Все то же, все так же, — но без нас.
Кто-то окликнул меня. От соборного моста не торопясь спускалась женщина. Боже мой… Зинаида Ивановна! Этот единственный обладатель золотого ключика, который откроет дверь в страну детства! Я в двух шагах от него.
Зинаида Ивановна — все та же, только немного пополнела и волосы стали светлее. Зинаида Ивановна, Зинаида Ивановна…
— Зинаида Ивановна… — чувствую, как стучит сердце, — Зинаида Ивановна, можно я приду к вам завтра на урок?
Она до боли знакомо наклонила голову набок, покраснела, близоруко сощурилась и заморгала белёсыми ресницами.
— Ты знаешь… а у меня ведь завтра нет уроков-то.
Странно, что в первый день занятий в школе нет уроков русского языка и литературы.
— Ну, тогда послезавтра?
Она стала внимательно рассматривать церковь на том берегу, опрокинутые лодки.
— Ты знаешь… а у меня и послезавтра уроков-то не будет. Никогда, брат, больше не будет… Я ведь теперь, брат, на пенсии…
Она глубоко, прерывисто вздохнула и, все так же наклонив голову и часто моргая, смотрела куда-то сквозь церковь, лодки, сквозь них, минуя их.
Что-то оборвалось у меня внутри. Опоздал. Все потерял.
И просто так, чтобы хоть что-то сказать, спросил:
— Давно?
Как будто это имело какое-нибудь значение.
— …С завтрашнего дня… Завтра я первый раз не пойду в школу…
Имело, имело значение. Дурак я, дурак, опоздал на один школьный день. Даже нет — на один урок.
На какое-то мгновение я уцепился за мысль, что ещё не все потеряно. Если она помнит тот свой урок (интересно, помнит ли?), то мы с ней ещё можем вместе перенестись в тот добрый мир. Вспомним все, всех… Я хотел спросить её об этом, но поймал её выцветший близорукий взгляд и вдруг понял — не помнит. Наверное, нет.
И чтобы не оказаться одиноким, чтобы оставить хоть маленькую надежду на то, что доброе школьное время ещё вернётся, я не спросил её ни о чем.
…Когда ехал обратно, успокаивал себя: а почему она должна помнить? Это мы должны помнить. Это для нас урок, нам урок, а для неё это так же, как ест, пьёт, спит, проверяет тетради. Ошиблась — поправилась…
А если не помнят одноклассники… Тогда зачем была у нас в школе Зинаида Ивановна?
Каждый раз, когда мне приходится сталкиваться с пороком, с изнанкой жизни — в командировке ли, в знакомой семье, просто на улице, — я вспоминаю наш класс. В нем не было ябедников. Сплетников. Подхалимов.