Разыскания в области русской литературы XX века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1. Время символизма
- Автор: Богомолов Николай Алексеевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 9785444814680
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Разыскания в области русской литературы XX века. От fin de siècle до Вознесенского. Том 1. Время символизма». Краткое содержание книги:
Основанные на обширном архивном материале, доступно написанные, работы Н. А. Богомолова следуют лучшим образцам гуманитарной науки и открыты широкому кругу заинтересованных читателей.
Потом приехал Бальмонт и сразу выбил из колеи всю жизнь. Он явился ко мне втроем с неким Поляковым и с литовским поэтом Юргисом Балтрушайтицом. Пришел еще Бахман. Бальмонт читал стихи, все приходили в восторг, ибо все эти вещи действительно удивительные («Джен Вальмор», «Закатные цветы», «Я на смерть поражен своим сознаньем…», «О да, я избранный…»). Вечер закончился в «Аквариуме».
Еще ни разу не видал я Бальмонта столь жалко пьяным. Встретившийся нам студент, который беседовал со мной о Лейбнице, горько порицал его, говоря, что никогда не поверил бы, до чего может дойти «К. Бальмонт». Впрочем, и студент был достаточно пьян. Когда мы вышли на улицу, Бальмонт обнимал извозчичьи лошади, а спросив у одного кучера, русский ли он, и получив в ответ: «Вестимо, барин», — пришел в восторг и кричал:
— Он русский! слышите ли! он — русский!
Я ушел домой, но Бальмонт в тот день домой не вернулся. На другой день вечером его жена заехала к нам узнать, где он. На следующий день она опять приехала, ибо он все еще не показывался. Я поехал с ней к Бахману. Но едва мы ушли, к нам пришел сам Бальмонт с Балтрушайтицом. Эда сказала, что К. А. только что была здесь.
— Хорошо, что я ее не застал, — проговорил Бальмонт мрачно, — а то бы я ее убил.
Вернувшись, я застал Балтрушайтица распростертым у меня на постели; он стонал, что умирает. Мы, однако, беседовали еще часа два, потом решили везти литовского поэта в больницу, но Бальмонт увлекся сначала каким-то «чудным стариком»-встречным, потом какой-то девицей. Балтрушайтица мы потеряли из виду. После того попали мы еще к Бахману, и лишь поздно вечером удалось мне убедить Бальмонта поехать домой.
На другой день Бальмонт уехал в Баньки, а Балтрушайтица, по словам Дурнова, отправили в сумасшедший дом. Верно ли это, не знаю[115].
На основании этой записи и письма Полякова к Брюсову от 29 июня 1899 года публикуемое далее письмо следует отнести к 4–5 июля: 30 июня Бальмонт должен был зайти к Брюсову, затем следуют описанные дни, из которых понятно, что в Баньки Бальмонт уехал 3 июля. Письмо явно написано в самые первые дни после этого.
Отметим также, что весьма существенно в письме упоминание о том, что читавшиеся Бальмонтом стихи полны «истинного содержания, т. к. философии». Это делает более убедительными наши соображения относительно сборника «Книга раздумий» (СПб., 1899) как поворотного этапа развития русского символизма, когда на смену открытой эпатажности приходит философское углубление[116].
К сожалению, как и многие черновики писем Брюсова, это письмо написано мучительно небрежно: начинаясь более или менее внятно, так что можно даже разобрать зачеркнутое, постепенно оно превращается почти в полную невнятицу. После фразы «Я пристыжен еще больше», вообще говоря, следовало бы поставить одно сплошное «<нрзб>», однако мы сохраняем то, что хоть как-то удалось разобрать — в надежде, что кому-либо придет в голову, что это может означать.
Вот этот текст:
Узнал, что Вы в Баньках, а Юргис Балтрушаец в сумасшедшем доме. Видел Бахмана. Он еще бредит Вами. Его выражения: «обострившаяся гениальность», «[немыслимая] [мучительная] дошед до предела нервозности <?>», «пью, я человек гетевс<кого> склада <?>», «а все-таки это выше Лермонтова» («Слушайте! Слушайте», как в парламентских отчетах). Его очень смущает, не показался ли он Вам таким, каким показался. [Я его у<спокаивал>] Он несколько раз спрашивал об этом, я его успокаива<л>. Подобно Бахману, и я тв<ер>жу Ваши стихи. Ибо я давно говори<л>, что Ва<м> недост<ава>л<о> одного — истинно<го> содержан<ия>, т. е. философии. Оно ест<ь>, и Вы соверше<н>с<т>во. Выше Лермон<то>в<а>, как говорит Бахма<н>. Сам я был пристыж<ен>, что В<ы>писали стольк<о>, и стал писать, но все, кому я читал свое многое новое, лишь молчали и даж<е> не [кивали] качали головой. Я пристыж<ен> еще больше. Пом<ни>те, в коррек<туре?> (по рук<описи> правили <?> мы) <1 нрзб>, что не знаю, или
115
РГБ. Ф. 386. Карт. 1. Ед. хр. 15/2. Л. 3 и об. В печатном издании (С. 74) запись очень сокращена. Необходимый комментарий: «некий Поляков» — Сергей Александрович (1874–1943), ставший многолетним другом Брюсова и меценатом издательства «Скорпион». О приезде Бальмонта он, еще незнакомый с Брюсовым, извещал последнего в письме от 29 июня (Переписка <Брюсова> с С. А. Поляковым (1899–1921) / Вступ. ст. и ком-мент. Н. В. Котрелева; публ. Н. В. Котрелева, Л. К. Кувановой и И. П. Якир // Литературное наследство. М., 1994. Т. 98, кн. 2: Валерий Брюсов и его корреспонденты. С. 29). Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873–1944), впоследствии также близкий друг Брюсова, к этому времени тоже не был с ним знаком. Георг Георгиевич (Егор Егорович) Бахман (1852–1907) — немецкий поэт, преподаватель немецкого языка, постоянно жил в Москве. Все названные здесь стихи Бальмонта вошли в его книгу «Горящие здания» (М., 1900). «Аквариум» — городской сад с рестораном на Б. Садовой ул. Жена Бальмонта в это время — Екатерина Алексеевна Бальмонт (урожд. Андреева; 1867–1950). Модест Александрович Дурнов (1868–1928) — художник, пробовавший свои силы и в поэзии
116
Подробнее см.: Богомолов Н. А. Вокруг «серебряного века»: Статьи и материалы. М., 2010. С. 204–211.