Семена Злобы [litres]

В общем, грусть-тоска, но, как говорится, мир не без добрых людей.

— Корней Васильевич, я на прогулку, — предупредил я оружейника.

— Не шатались бы вы, Игнат Дормидонтович, по ночам без сопровождения, — хмуро заявил ветеран.

— Ничего со мной не случится. Я ж не на бандитскую малину собрался.

— Знаю я, куда вы собрались, — проворчал старый солдат.

На этом наш разговор закончился. Чиж уже умотал по своим делам, так что за руль паромобиля я уселся сам. Туда, куда я направлялся, принято ездить без сопровождающих лиц.

Мой путь лежал в один из спальных районов, застроенных трехэтажными доходными домами. Там проживала пусть не богатая, но вполне приличная публика — молодые мастера с мануфактур и энергетического завода, продавцы магазинов, работники частных и государственных контор.

Машину я оставил у районного околотка, там ее точно никто не тронет. Затем заглянул во все еще работающий кондитерский магазин и пешком за пару минут добрался до дома, мало чем отличающегося от соседних. Так как здесь в основном проживала молодежь, на улице было оживленно. Как и в других сравнительно новых кварталах Топинска, здесь все электрифицировано и фонари стояли часто, но местная публика все же проредила работающие лампы булыжно-прикладным способом, создавая эдакий романтический полумрак. Городовые за сим безобразием уследить могли не всегда, а коммунальные службы проводили ремонт без особого рвения.

Небольшая компания, оккупировавшая лавочки на крошечной парковой аллее, мрачно проводила меня глазами, но мне до их недовольства не было ровным счетом никакого дела.

Через минуту я уже входил в квартиру на втором этаже. Открыл дверь своим ключом, но предварительно все же позвонил. В итоге веселый вихрь с курчавыми каштановыми волосами и карими, с прозеленью глазами налетел на меня прямо в прихожей.

— Господин титулярный советник, что-то вы совсем забыли о бедной библиотекарше! — повиснув на мне, заявила миниатюрная барышня.

Не худенькая, но и без лишнего веса, с небольшой, но и не маленькой грудью — Рита являла собой некую золотую середину женской красоты. Нет, не стандарт «девяносто шестьдесят девяносто» и конечно же не то, что ходит по подиумам. У нее все было в меру и радовало глаз.

— Ну что вы, мадемуазель Синичкина, спешил, как мог, — уверил я девушку, возомнившую себя обезьянкой.

Перенес ничуть не казавшуюся тяжелой ношу через всю комнату небольшой, но уютной квартирки и ссадил на диванчик. Она тут же подтянула под себя ноги и закуталась в пеньюар. Изображает скромницу, хотя ею не является. Впрочем, играть эту роль Маргарите не привыкать. В повседневной жизни она — скромная, затянутая в строгий закрытый наряд работница библиотеки, ведущая себя как синий чулок. Честно, ума не приложу, как ей удается стягивать сие каштаново-курчавое буйство в тугую прическу!