Драконов не кормить

Впрочем, в этом не было ничего нового. Ни в том, что Сххеакк был чем-то недоволен, ни в том, что Илидор кого-то раздражал.

Появление Льода Нумера, насколько мог судить Илидор, только добавит Донкернасу проблем – уже добавляет, а вот будет ли от него толк?

– Он использует магию слишком близко к нашей кладке, – говорила вчера Балита, нервно простирая крыло над четырьмя яйцами. – Как ты думаешь, им это не вредит?

Вдобавок из-за Льода сегодня в Айялу выпустили подростков, всех семерых драконышей трёх родов. Льод Нумер развил бешеную деятельность и решил, что ему позарез нужна помощь слышащих воду и ледяных драконов – хотя в день своего приезда, после долгой беседы с эльфами, Льод решил, что от драконов толку уже не будет, они сделали что могли ещё месяц назад, когда водные жилы начали иссыхать. И поскольку взрослых Хороших Драконов отослали из Донкернаса, теперь оказалось, что среди оставшихся есть только один слышащий воду, которому разрешено покидать замок – Уррайстрард – и его маловато для буйной активности Льода. Был ещё старейший слышащий воду Арромеевард, но его выпускать из камеры никак нельзя, дел он натворит таких, что ещё месяц заикаться будут все, а Льод Нумер с визгом сбежит из Донкернаса в свой Хансадарр, и все эльфы этого домена ещё сто лет будут пугать детей огромными бешеными драконами.

Арромеевард был злобной тварью, никто и никогда не мог сказать, чего от него можно ожидать. Этот дракон неустанно изобретал способы вредительства без нарушения данного эльфам Слова, на его совести было не менее десятка важных контрактов, которые Донкернас в лучшем случае не получил, а в худшем – потерпел по ним серьёзные убытки. Арромееварда не любили даже другие драконы, которые обыкновенно сочувствовали самому вредному из своих сородичей больше, чем добрейшему из эльфов. Но только не Арромееварду. Это чудище могло, к примеру, пнуть драконыша из собственного рода, если считало, что драконыш слушает его недостаточно внимательно. Мог рявкнуть на кого-нибудь, столкнувшись в коридоре, и погнаться за ним, злобно хохоча, звеня цепью, вырванной из рук эльфов. Лет десять назад он так пнул Илидора, что тот впечатался лбом в открытую дверь машинной. Арромееварду тут же досталось от стражих эльфов, конечно, но этой истрёпанной туше нипочём были несколько лишних шрамов. Старый дракон хохотал, как ненормальный, и говорил, что золотую шкуру Илидора нужно положить у входа в его камеру, дескать, это его развеселит. С тех пор Арромееварда выводили из его камеры только обездраконив предварительно его маршрут: эльфы решили, что он спятил достаточно сильно, чтобы всерьёз навредить какому-нибудь драконышу. Совсем не выводить из камеры старейшего дракона было, к сожалению, нельзя.