![После тяжелой продолжительной болезни. Время Николая II [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/0/9/1/0/posle-tyazheloj-prodolzhitelnoj-bolezni-vremya-nikolayaii-litres-download.jpg)
После тяжелой продолжительной болезни. Время Николая II [litres]
- Автор: Акунин Борис Чхартишвили
- Серия: История Российского государства #9
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент e-book -stavka 65 (БЕЗ ПОДПИСКИ)
- ISBN: 978-5-17-145827-0
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «После тяжелой продолжительной болезни. Время Николая II [litres]». Краткое содержание книги:
Пожалуй, можно сказать, что предыдущие тома «Истории российского государства» являлись подготовкой к этому. Попробуем разобраться в причинах гибели государства. Была – и остается – надежда, что если правильно проанализировать анамнез болезни, то, может быть, удастся с ней справиться при следующем обострении.
Карикатура 1905 г. на Трепова. М. Чемоданов
Трепов организовал делегацию рабочих, которая прибыла к императору в Царское Село и выслушала от его величества укоризненную нотацию: «Вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей родины» – то есть сами виноваты в том, что вас расстреляли.
Эта неуклюжая «пиар-акция» еще больше разъярила Общество.
Из-за газетной цензуры точных данных о количестве убитых и раненых публика не знала, и по стране ходили слухи о тысячах жертв. Со всех сторон раздавались крики ужаса и возмущения. Забастовали студенты, к которым присоединились многие преподаватели. Занятия в высших учебных заведениях были отменены вплоть до осени.
Четвертого февраля в Москве эсер Каляев подорвал бомбой великого князя Сергея Александровича – и опять, как после убийства Плеве, террористу рукоплескали. Настроение наверху стало таким нервным, что царь не решился даже поехать на похороны дяди – боялся покушения.
У Николая начинается следующая стадия – «Гнев». Восемнадцатого февраля царь выпустил эмоциональный манифест «о нестроении и смутах», который во всем винил «ослепленных гордыней злоумышленных вождей мятежного движения», а от представителей власти требовал «усугубления бдительности по охране закона, порядка и безопасности». Это была личная и, кажется, спонтанная инициатива самодержца. Витте пишет в мемуарах: «Когда мы приехали на вокзал, сели в вагон и поезд двинулся, то один из министров говорит: “А вы читали манифест, который сегодня появился в собрании узаконений, а равно и указ сенату?” Мы все были удивлены, не имея понятия ни об этом манифесте, ни об указе. В том числе был удивлен и министр внутренних дел Булыгин».
Из сурового воззвания вроде бы следовало, что никаких послаблений не будет.
Но настроение правителя немедленно сменилось на противоположное – перешло в стадию «Торг». На следующий же день после грозного манифеста вышел высочайший рескрипт на имя Булыгина, где вдруг объявлялось: «Я вознамерился привлекать достойнейших, доверием народа облеченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предположений». Министр внутренних дел получил приказ готовить закон о народном представительстве – но «при неизменном сохранении незыблемости основных законов империи». Как такое возможно, в рескрипте не разъяснялось, и началась долгая, бюрократическая работа, в ходе которой авторы проекта пытались совместить несовместимое.
Наверху воцарились апатия и уныние – верные симптомы «Депрессии». Этому способствовали и ужасные известия с театра военных действий: в конце того же месяца русская армия была разбита под Мукденом, а в мае при Цусиме погиб весь флот. Вместе с ним утонули последние надежды избежать поражения. «На душе тяжело, больно, грустно», – пишет в дневнике Николай.
Шатание и смута усугублялись, а подготовка «булыгинского проекта» всё тянулась и тянулась. Она продолжалась целых полгода. Подобные темпы никак не соответствовали стремительному развитию событий. К тому же по настоянию царя обещанные свободы всё время урезались.
В окончательном виде закон, вышедший только 6 августа, получился очень куцым. В число «достойнейших людей», которые притом допускались всего лишь к предварительному обсуждению законопроектов, не попали рабочие и малоимущие крестьяне, студенты (не говоря уж о женщинах, которые тогда не имели права голоса и в самых передовых странах). При этом крестьянские депутаты еще и фильтровались через четырехступенчатую систему выборщиков. В городах голосовали только домовладельцы и люди обеспеченные (вводился высокий имущественный ценз).
Времена, когда Общество могло удовлетвориться такой подачкой, остались в прошлом. Опубликованный закон лишь подлил масла в огонь.
Очередной земский съезд постановил больше не апеллировать к царю, а обратиться за поддержкой непосредственно к народу. «Союз союзов», объединивший «Союз освобождения» с другими общественными организациями, стал призывать к протестной всеобщей забастовке. Вновь открывшиеся университеты беспрерывно митинговали.
Опаснее всего для правительства было то, что умеренные оппозиционеры стали действовать заодно с революционерами. В результате всеобщая забастовка, развернувшаяся в октябре, практически парализовала страну.