Эмпат

Анья огляделась в поисках лестницы и отыскала целых две. Немного поодаль, справа и слева, вниз уходили дугообразные марши. Словно ручки кувшина из застывшей глины они огибали помещение с двух концов.

Сместившись влево, Анья стала спускаться.

Оказавшись на первом этаже, Анья по-новому увидела пространство: если по левую руку возвышались окна, то по правую, под балюстрадой, были припрятаны остекленные перегородки. Через них, с нижнего этажа, проглядывалась детская комната. Там же находились двери. Таким образом, попасть сюда можно было, как «сверху», так и «снизу».

На другом конце зала Анья приметила молодую шатенку-медсестру, по-видимому, дежурную. В клинике Анью визуально знали, если не все, то многие. Но она все равно кивнула девушке и показала именной бейдж, который с некоторых пор висел у нее на блузке. А затем, подумав, направилась к ней.

– Это дети с посттравматическим стрессом, – ответила медсестра на вопрос, что за ребята здесь собрались. – У каждого свои причины переживаний: у кого-то домашнее насилие, унижения, страхи, постоянное нервное перенапряжение. Травмы разные, и мы работаем с ними.

Внимательно слушая девушку, Анья не отрывала глаз от мальчика. Она приметила его еще наверху, почему-то за него зацепился взгляд. Сейчас Анья смогла рассмотреть ребенка лучше. Темненький, лет шести, он сидел за игрушечным столом и вырезал фигуры из бумаги.

Анья, не торопясь, пошла к нему, а, подойдя, присела рядом.

– Привет. Что ты делаешь? – спросила, улыбнувшись, у ребенка.

Мальчик поднял сосредоточенный взгляд, но не ответил: вернулся к своему занятию.

– Это Айво, – сказала дежурная, подоспевшая следом. – Продолжительное время он становился свидетелем драматичных семейных сцен. А недавно родители вовсе исчезли, он пробыл в одиночестве несколько дней. Семья неблагополучная, родителей ищут, а мальчика направили к нам.

Анья присмотрелась к тому, что он делал: из картона и цветной бумаги мальчик вырезал круги и овалы, а после складывал из них человечков.

– Тебя попросили их вырезать?

Мальчик кивнул.

– А знаешь, для чего?

Мальчик отрицательно качнул головой.

– Чтобы тебе стало лучше, – проинформировала ребенка Анья. – Чем больше ты будешь говорить о том, что с тобой случилось…или рисовать, или лепить,… тем скорее ты поправишься.

Айво молчал, однако в глазах зародился интерес. В больших, выразительных глазах, глубоких, словно синие воды. И будто нити закружились в зрачках…

И будто Анья полетела с горы.

Анья помнила эти ощущения: полнейшего погружения в чужую трагедию. Она уходила в глухую реальность, покидая мир цветных картин…