Возвышение Королевы [ЛП]

— Это неправда.

Я благодарна, что мой голос не выдает меня.

Джонатан наклоняет голову, и я ожидаю, что он попытается доказать, что я неправа, как он всегда делает.

Нажимать на мои кнопки и укреплять свое превосходство один из его методов контроля, который он без колебаний использует.

Поэтому я удивляюсь, когда он встает.

— Следуй за мной.

— Куда?

— Мне снова перекинуть тебя через плечо?

Я вздрагиваю, не желая чувствовать то, что, черт возьми, я сделала, когда он отшлепал меня по заднице раньше.

Он заходит в ванную, и я останавливаюсь на пороге.

— Ты ждешь приглашения? — спрашивает он отрывистым голосом, его ноздри раздуваются.

— Почему мы здесь?

Он лезет в шкаф и достает еще одну аптечку первой помощи. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что они у него повсюду. Словно он ожидает пораниться в каждой комнате, в которую входит. Что странно, учитывая, что Джонатан далеко не из тех, кто неуклюж.

Он достает что-то из коробки и закрывает ее.

— Тебе нужно принять душ.

— Я могу сделать это сама.

— Только не с твоими ранами.

Прежде чем я успеваю возразить, он появляется передо мной и обматывает обе мои ладони чем-то вроде пластиковой водонепроницаемой повязки.

Затем опускается на колени, и я на мгновение ошеломлена тем фактом, что Джонатан охотно опускается на колени у моих ног. Это зрелище, которое я никогда не думала, что увижу в своей жизни.

Его пальцы обвязывают похожую пластиковую штуковину вокруг моего колена. Я сопротивляюсь желанию закрыть глаза, когда его кожа задерживается на моей на секунду дольше, чем нужно.

Затем он запускает воду в ванне, и я остаюсь, разрываясь между тем, чтобы убежать обратно в комнату и заставить его преследовать меня — и неизбежно разрушить ту нежную сторону, которую он демонстрирует, — и остаться там.

Он наливает средство для ванны с ароматом яблока, и запах наполняет пространство ванной.

Когда его устраивает температура, он пускает воду. Он поворачивается ко мне лицом, снимает пиджак и галстук, вешает их на вешалку для полотенец и закатывает рукава рубашки выше локтей.

У него почти не видно кожи, но наблюдать, как он обнажает руки, само по себе похоже на порно-шоу. Единственная причина, по которой я не отворачиваюсь, это то, что я отказываюсь сдавать позиции.

По крайней мере, так я себе говорю.

— Сними ночнушку.

Я вздергиваю подбородок и не подчиняюсь. Если я последую его приказу, мне будет казаться, что я соглашаюсь на любое безумие, которое он планирует.

— Если ты хочешь что-то сделать, сделай это сам.

— Что я говорил о таком поведении, Аврора?