Даркут. Великий перелом

– Долгих лет жизни, уважаемые. Охота удалась, как я погляжу? Меня зовут Шашу. Это ведь тэйп рода сеоков?

– И тебе не хворать, Шашу, – ответил Акзур. – Да, это род сеоков, я глава тэйпа, Акзур-багатур. У тебя легкая рука и чуткий нос, ты прибыл как раз вовремя, будь нашим гостем. Сегодня празднуем удачную охоту.

Когда Акзур упомянул о легкой руке, по круглому лицу Шашу пробежала еле заметная гримаска. Впрочем, он тут же чуть поклонился в седле, и любезно сказал:

– Благодарю за приглашение, Акзур-багатур, с радостью воспользуюсь им.

И запел шутливую песню о горе-охотниках, которые провели на охоте целых три месяца и принесли наконец кучу головастиков и слизней. Невысокого роста был Шашу, с заметным брюшком, на голове короткие волосы. А еще молодой и с высоким звонким голосом.

Когда охотники и поющий салисэр на гарцующем гауре приблизились к аилу, женщины оставили хлопоты по приготовлению обеда и вышли навстречу. Дети кувыркались в синей траве.

Мужчины потащили мамонтов дальше, в центр аила, свежевать и разделывать мясо. Женщины и девушки окружили Шашу, восторгались нарядом, щупали материю плаща. Ребятишки швырялись кусочками навоза.

– Ну, милые хозяйки, у кого под боком я могу прилечь и отдохнуть? – спросил Шашу, улыбаясь. – Кто приютит бедного и усталого путника на пару дней?

– Смотри, чтобы тебя не повесили на струнах данбурры, если будешь слишком шалить, – ответили, смеясь, девушки.

А одна из женщин, пожилая и неимоверно грузная, крикнула:

– Я могу тебя приютить, мой сладкий птенчик. Три года назад я похоронила последнего мужа, и с тех пор жду тебя, мой ненаглядный.

Шашу поглядел на нее и скорчил гримасу ужаса. Женщины захохотали.

– Я бы с радостью, но, боюсь, ты раздавишь меня во сне, почтенная госпожа, – ответил Шашу.

Спрыгнул с гаура, едва не запутавшись в широких штанах, и запел песню о красивых девушках, один лишь взгляд которых разит вернее стрелы. После этой песни женщины и девушки стали наперебой предлагать ему ночлег.

Однако салисэр пожелал сначала отобедать. Его отвели в кибитку главы тэйпа и в ожидании свежего мяса мамонта угостили сладкими обжаренными кореньями и молоком бизона.

Весь день Шашу пел озорные песни, рассказывал смешные истории и веселил людей. Его голос разносился по всему аилу. Вечером жители разожгли большой костер на окраине, все уселись вокруг огня. Трещали огромные бревна, искры падали на людей. В темном небе высыпали звезды.

Когда Шашу рассказывал сказку о бородатом мошеннике, то почувствовал, как по его ноге ползет что-то холодное и гладкое. Глянул, а это маленькая змейка. Почти заползла в штанину.

Певец с криком подскочил в воздух. Стряхнул змею с ноги. Люди рассмеялись, глядя, как полный и низенький салисэр скачет вокруг костра, они поначалу подумали, что это часть представления. Мальчик пяти лет схватил змейку и сжал в кулаке. Задушил и бросил в огонь.

– Эй, Шашу, ты чего, змеи испугался? – спросил Ахпас. – Такая малюсенькая.