Сухой Бор

— Рожать я его буду, что ли? — тонкоголосо закричал он.

Шанин откинулся на спинку кресла и несколько секунд сидел молча, насмешливо-осуждающе глядя на Корчемаху. На лицах снова появились усмешки, но не такие, как в адрес Свичевского. Корчемаху все уважали. Бесцеремонность Шанина с ним тоже была иная, нежели со Свичевским, — добрее, мягче.

— Корчемаха даст вам бетон, — сказал Шанин Свичевскому.

Происходившее в кабинете вызывало у Белозерова двойственное чувство. Белозеров восхищался умением Шанина диктовать свою волю, его способностью учитывать психологию того, с кем ведется разговор, артистизмом, с которым управляющий делал соучастниками своих решений всех присутствующих. И в то же время в глубине души Белозеров испытывал смутный протест. «Корчемаха назвал планерку цирком, ведь и вправду цирк! — думал он. — Дай сто кубометров, дай сто пятьдесят кубометров, отдуваться за всех должен Корчемаха, и ни слова осуждения Шумбурову, у которого не был подготовлен фронт работ, и упрек Трескину вместо Свичевского за брак... И сто очков против одного: Шанин снова не даст мне бетона, теперь по милости этих деятелей!»

Белозеров докладывал всегда последним из начальников строительных участков. Как только очередь дошла до Подземстроя, следовавшего перед Спецстроем, Белозеров перебрал в уме цифры, которые намеревался сообщить управляющему, — Шанин не терпел многословных докладов. Подземстроевец занял полторы минуты, однако в ту секунду, когда Шанин перевел взгляд на Белозерова, собираясь назвать его фамилию, дверь отворилась, и молодая высокая женщина торопливой скороговоркой спросила с порога:

— Лев Георгиевич, вы разрешите мне посидеть на планерке? Я по заданию редакции. Моя фамилия Волынкина.

«Лыжница, которую я вынес из леса!..» Белозеров окаменел, Глядя на женщину широко раскрытыми глазами. Все в кабинете застыли: ворваться к Шанину во время планерки, что будет? Ничего не было; помедлив несколько мгновений, Шанин любезно сказал:

— Заходите, пожалуйста, Дина Александровна! Очень приятно, что вы послушаете наш разговор, мы как раз собираемся обменяться мнениями по поводу вашей статьи. Очень талантливо написано, но есть неточности... — Шанин поднялся, жестом приглашая Волынкину сесть за зеленый стол.

— Ничего, спасибо, Лев Георгиевич, я здесь посижу, — Волынкина села на свободный стул у двери, не обращая внимания на соседа, которым оказался Голохвастов.

— Пожалуйста, как хотите, — разрешил Шанин и, вновь опустившись в кресло, кивнул Белозерову: — Докладывайте.

Белозеров поднялся.

— На укладке шпал отставание три смены: нет щебенки. Выход нашли, наверстаем. Отставание на автотрассе — восемь смен и на животноводческих фермах — десять смен. Не получаем бетона. Прошу вашего вмешательства, нам нужно...

Шанин отрицательно покачал головой.

— Бетон получать пока не будете. Выполняйте план за счет других работ, у вас много земляных на трассе, выкрутитесь.

— Какие сейчас земляные, Лев Георгиевич? — возразил Белозеров. — Дожди, развезло все.