Чумные ночи [Veba Geceleri-ru]

Бонковский-паша и доктор Илиас отправились к аптекарю. На подступах к площади Хрисополитиссы[43] хозяева лавок, опасаясь, что от яркого утреннего солнца выгорят их товары – выставленные на витринах разноцветные ткани, кружева, привезенные из Салоник и Измира готовые костюмы, шляпы-котелки, европейских фасонов зонтики и туфли, – растянули над ними полосатые сине-бело-зеленые тенты, отчего улочки казались еще более узкими. Картина, представавшая глазам Бонковского и его помощника, очень походила на то, что они видели во многих других городах, куда попадали в самом начале эпидемии: люди на улицах ничуть не боялись приближаться друг к другу, страха заразиться у них не было. В городе текла своим чередом обычная жизнь: женщины, прихватив с собой детей, шли за покупками; уличные торговцы предлагали желающим грецкие орехи, курабье, мингерские чуреки[44] с розовым ароматом и лимоны; цирюльник молча брил элегантно одетого клиента; мальчишка-разносчик торговал афинскими газетами, прибывшими с последним пароходом. Квартал выглядел богатым, разнообразие товаров, которые предлагали греческим буржуа здешние лавочки, производило впечатление, и Бонковский-паша подумал, что дела у его старого друга, аптекаря Никифороса, и впрямь, должно быть, идут неплохо.

Никифорос был уроженцем Мингера, но двадцать пять лет назад, когда с ним познакомился Бонковский, жил в Стамбуле, в Каракёе[45], где держал небольшую аптеку с гордой вывеской «Pharmacie Nikiforos»[46]. В помещении за аптекой, где когда-то была кухня, Никифорос устроил свою мастерскую. Там он готовил крем для рук на розовой воде и зеленые мятные пастилки от кашля, которые затем сбывал в портовые города и даже – благодаря интересу Абдул-Хамида к строительству железных дорог – в некоторые отдаленные вилайеты.

По-настоящему сблизила двух молодых фармацевтов работа в Стамбульском фармацевтическом обществе, которое они вместе учредили в 1879 году, когда еще живы были горькие воспоминания о поражении в войне с Россией 1877–1878 годов, о потере территорий и о толпах беженцев. В скором времени в обществе числилось уже более семидесяти членов, большинство которых были греками. Такие организационные успехи и образовательная деятельность общества привлекли внимание молодого султана Абдул-Хамида, и тот стал давать Бонковскому, отца которого знал лично, разные поручения, например произвести анализ питьевой воды в Стамбуле или подготовить доклад о болезнетворных микроорганизмах.

В те годы Абдул-Хамид мечтал наладить в своей империи фабричное производство взамен кустарного и, в частности, задумался о производстве розовой воды. В Стамбуле это был освященный веками семейный промысел. Розовую воду изготовляли дома из цветов, выращенных в собственном саду, и в небольших количествах, чтобы потом добавлять в варенье и сласти или использовать для других личных нужд. Нельзя ли, размышлял султан, наладить производство этого традиционного для османов продукта в гораздо более значительных объемах, устроив фабрику европейского типа и предварительно изыскав возможность выращивать необходимое количество роз? И Абдул-Хамид поручил молодому, расторопному фармацевту Бонковскому подготовить доклад по этому вопросу.