Смотри на меня

Что если я ошиблась, когда попросила его стать моим первым? Чудовищно и необратимо? Что если одна ночь разрушила нашу дружбу до фундамента, сделав меня для него просто ещё одной поставленной галочкой?

А ведь он никогда и намёка не делал. Да и когда я попросила, видно было, что сильно сомневается. Он тогда уже что-то почувствовал, что это может стать точкой невозврата. Но ведь я попросила…

Но время не отмотать, обратно решение не вернуть и сделанное не обнулить. Не стереть из памяти и чувств.

И со всем этим что-то надо делать. Может, выждать немного времени и попытаться поговорить.

Утром в университете уже не только нет многих преподавателей, но и студентов начал валить грипп. Очень бы не хотелось, чтобы ввели карантин, потому что потом придётся доучиваться по субботам или в свободную предсессионную неделю.

У нас в группе тоже многие заболели, в том числе наша староста. Она никогда не пропускает, и все давно забыли, что в сентябре выбрали меня её заместителем.

— Сладкова, отнесите в деканат, будьте добры, сведения об отсутствующих, — просит преподаватель.

— Конечно, Пётр Иванович, — беру подписанный им статистический листок и выхожу из учебной аудитории.

Деканат на втором этаже, туда можно спуститься либо через центральную лестницу, либо через боковую. Там обычно мало народу, большинство предпочитает центральную. Но к кабинету декана ближе через боковую, туда я и направляюсь.

Отдав сводку секретарю, возвращаюсь тем же путём. И тут между этажами в нише большого окна из стеклянных квадратиков вижу Алину.

Она забралась с ногами и прижалась спиной к стеклу, уткнувшись лицом в колени. Прикрытые пышными каштановыми кудрями плечи слабо подрагивают. Она плачет.

— Алина? — останавливаюсь в растерянности. — Что-то случилось?

Она поднимает голову и, увидев меня через пелену слёз, сжимает губы в тонкую полоску. А потом не сдерживается и отворачивается, вытирая катящиеся капли.

Что-то мне подсказывает, что причина её слёз не в плохой отметке по предмету и не в испорченной прическе.

— Алин, — присаживаюсь рядом с ней, тебя кто-то обидел?

— Мне так стыдно, Боже, — она закрывает ладонями лицо. — Какая же я дура! Как я могла подумать, что могу быть интересна такому как он?

Так я и думала. Вертинский.

— Он обидел тебя?

— Я сама виновата. Я… вчера…

Хочу ли я знать, что было у них вчера? Нет. Потому что в ответ на слова Алины у меня внутри отдаёт болью. Тупой и неприятной. Незваной и пугающей.

— Я позволила ему лишнее, — всхлипывает, утирая слёзы, — а потом прислала ему фото, потому что попросил. Если мой папа узнает, он меня запрёт дома. Он знаешь строгий какой?

— Хреново. Но с чего ты взяла, что фотка дойдёт до папы?

— Я сегодня позвонила Егору, а телефон на подоконнике был, он его найти не мог и попросил набрать, а он эту фотку поставил на звонок от меня, — Алина закусывает губы. — Представляешь? А когда попросила убрать, он сказал, что мы с ним не в тех отношениях, чтобы я могла просить о чём-то.