Воспоминания

Ввиду рокового для нас исхода войны, считали, что мы прибегли к широкой подводной войне, как к игре ва-банк. Таким путем хотели лишить это наше решение политического, военного и морального значения. Рассуждая таким образом, забывают, что почти все решительные шаги — и даже не только те, которые принимаются во время войны, — связаны с большим риском. Величие какого-нибудь дела главным образом и заключается в величине ставки. Если полководец ведет в бой свои последние резервы, то он совершает только то, что в праве требовать он него родина, то есть онемело берет на себя полную ответственность за последний решительный шаг, без которого не может быть достигнута победа. Вождь, который не может или не хочет рискнуть последними силами ради успеха, — совершает преступление перед своим народом. Если ему не удастся нанести удар, тогда, конечно, на него обрушатся проклятия и насмешки слабых и трусливых. Такова вообще судьба солдата. Она была бы лишена всякого величия, если бы была построена на точных вычислениях и если бы завоевание лавров не зависело от смелости и решимости. Выработать эту смелость было целью немецкого военного воспитания. Оно могло бы при этом указать на величайшие примеры, какие дает история всех народов. Была ли когда-либо сделана более сильная ставка на последние силы, чем это отважился сделать великий государь при Лейте, спасая тем отечество и его будущее? Разве не считали правильным решение Наполеона I, когда он при Belle Alliance поставил на карту последние батальоны, чтобы затем, как говорит Клаузевиц, бедным, как нищий, исчезнуть с поля битвы? Если бы против корсиканца не стоял Блюхер, он победил бы, и мировая история пошла бы иным путем. А с другой стороны, разве прославленный маршал в этом решительном бою не проявил чрезвычайной отваги? Послушаем, что об этом говорит один из наших злейших противников: «Самый прекрасный маневр, какой я когда-либо видел, — это дело старика Блюхера. Он был сброшен на землю, подмят лошадьми, однако поднялся весь в пыли, набросился на своих побежденных солдат, остановил их бегство и от поражения при Линьи повел их к триумфу при Ватерлоо».

Прежде чем закончить эту главу, я хочу возразить на утверждение, будто со вступлением Америки в ряды наших противников наше дело было окончательно проиграно. Дождемся прежде исследования тех результатов, к которым привели наша подводная война и наши крупные успехи на суше весной 1917 г. Тогда мы, пожалуй, узнаем, что мы иногда были близки к тому, чтобы вырвать у неприятеля победный венец, и убедимся, что не военные причины лишили нас победного или хотя бы сносного исхода войны.