Убийство ради компании. История серийного убийцы Денниса Нильсена [Killing for Company]

С самого начала стало ясно, что Олаф имеет весьма скудное представление о своих обязанностях как мужа. Срочные военные командировки ситуацию ничуть не улучшали. У него всегда имелось наготове оправдание (часто даже вполне правдивое) для отсутствия, и, как следствие, у них с Бетти так и не получилось создать настоящую семью и поселиться в собственном доме. У них родилось трое детей, зачатых в его краткие визиты к ней: Олаф, Деннис и Сильвия. Однако Бетти продолжала жить с родителями и сестрой, а значит, дети росли в доме их дедушки. Позже Бетти признавалась, что поспешила с замужеством и недостаточно хорошо обдумала свое решение. Это был не самый счастливый период ее жизни, после которого она еще много лет сожалела о совершенной ошибке. Ее второй сын Деннис знал о несчастливом стечении обстоятельств, которые привели к его рождению. Мать неоднократно предостерегала его от повторения своей судьбы. Про своего отца он писал так: «В пылу неопределенности войны он женился на моей матери исключительно из похоти, проигнорировав некоторые непримиримые культурные и межличностные различия между ними. Их союз был обречен с самого начала».

Бетти и трое ее детей жили в одной комнате в доме № 47 на Академи-роуд. Дом внутри дома, причем довольно тесный. В этой комнате 23 ноября 1945 года родился Деннис Нильсен, и в этой же комнате семь лет спустя он увидел то, что травмировало его до конца жизни. Одну кровать занимали мать с Сильвией, другую – Деннис с Олафом Младшим. С братом Деннис никогда не ладил, вероятно, потому, что Олаф Младший еще помнил отца, а Деннис уже нет. Он больше ладил с сестрой, но и в этих отношениях не хватало глубины. Во всех аспектах Деннис производил впечатление одинокого ребенка, чье сердце упорно оставалось закрытым и чью тайную воображаемую жизнь никто не мог даже представить. Он был тихим, замкнутым одиночкой. «С тех самых пор, как я научился ползать и ходить, мать всегда смотрела на меня с отчаяньем», – писал он, говоря о себе как о «бродяге, не ладившем с ровесниками». Он действительно бродил: завел привычку уходить в неизвестном направлении, никого не предупреждая, и пропадал так часто, что его мать вынуждена была связать ворота сада леской, чтобы предотвратить его побег. Это его не остановило: вскоре он научился проползать под забором, после чего в неуверенности торопливо уходил вниз по улице. По его словам, он был несчастным, угрюмым ребенком, недоверчивым и страдающим от комплекса неполноценности. Если бы тогда его отвели к психиатру, тот бы сразу увидел признаки того, что мальчик испытывает проблемы с самоидентификацией.