Старшая сестра, Младшая сестра, Красная сестра. Три женщины в сердце Китая ХХ века

По меркам шанхайских богачей этот большой и удобный современный дом не был роскошным. Кроме того, он располагался «в глуши», среди полей, вдали от центра города. На одном участке с домом находился и офис фирмы Чарли. Окружающие считали хозяев странной и эксцентричной парой, однако Чарли руководствовался конкретными практическими соображениями: он экономил деньги, чтобы финансировать республиканскую революцию Сунь Ятсена.

Американская миссионерка Луиза Робертс арендовала на земельном участке Чарли помещение, где разместила собственное маленькое издательство при миссии. Чарли часто заглядывал к ней поболтать, и постепенно они подружились. Со временем у миссис Робертс «сложилось впечатление, что помимо семьи больше всего его интересует возможность помочь своей стране стать великой, какой она и должна быть»[88]. О переменах в Китае Чарли мечтал еще с тех пор, как покинул Америку, и за десятилетие, минувшее после его возвращения на родину, это желание лишь усилилось. Весной 1894 года он познакомился с Сунь Ятсеном и провел несколько бессонных ночей в беседах с ним и их общим другом Лу. Чарли был поражен решимостью двадцатисемилетнего Сунь Ятсена, разговоры с ним наводили на глубокие размышления. В конце 1894 года, когда разразилась война с Японией и Китай потерпел ряд катастрофических поражений, Чарли окончательно разочаровался в маньчжурском правящем режиме и пришел к убеждению, что революция, о которой мечтал Сунь Ятсен, – это реальный способ спасти страну. С точки зрения Чарли, Сунь Ятсен был хорош всем: он получил западное образование, ему нравились западные порядки. Он был набожным христианином – по крайней мере, так казалось Чарли. (Сунь Ятсен изучил биографию нового знакомого и, естественно, сыграл на его религиозных настроениях.) И в критический момент Чарли написал своему другу, призывая его вернуться на родину и начать действовать. Чарли помогал финансировать Кантонское восстание, но мятеж провалился, Лу казнили, а Сунь Ятсен бежал. За его голову была назначена награда, однако Чарли без колебаний продолжил поддерживать изгнанника и на протяжении нескольких лет тайно отправлял ему деньги[89].

Чарли чрезвычайно рисковал. Если бы о его действиях стало известно, маньчжурское правительство начало бы его преследовать, а доктор Аллен, и без того неблагосклонно к нему относившийся, мог серьезно подпортить его репутацию в религиозном сообществе. Аллен ненавидел революции и связанное с ними насилие. В публиковавшемся на китайском языке журнале, который он редактировал, доктор Аллен не скупился на самые резкие выражения, осуждая Сунь Ятсена и называя его «гнусным преступником»[90]. Чарли тщательно скрывал свои политические убеждения. Никто даже не подозревал, что этот обходительный человек и состоятельный бизнесмен, оплот шанхайского общества, – тайный революционер. И мало кому приходило в голову, что внешне благоразумный и дружелюбный Чарли на самом деле страстная, импульсивная натура. Ему хватило нескольких коротких встреч с Сунь Ятсеном, чтобы посвятить себя реализации опасного замысла, который казался неосуществимым. Едва познакомившись с Сунь Ятсеном, Чарли проникся к своему новому другу такими чувствами, что писал ему: «Я не знаю среди китайцев человека более благородного, доброго и патриотичного, чем Вы»[91].