Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов

Для советских читателей статус Кедриной был таким образом четко обозначен. Она — как Еремин — эксперт. Потому и получила недоступную ее согражданам возможность постоянно читать «капиталистическую прессу», следить за передачами радио и телевидения.

Иностранцы же — в большинстве своем — такой осведомленности не удивлялись. Поверхностным было их знакомство с реалиями «социалистического государства».

Кедрина же не вдавалась в подробности. Исходный тезис сразу обосновала: «Лондонская газета „Таймс“, например, объявляла творения Терца „блестящим опытом сатиры… достойным лучших образцов русской традиции“, а „Нью-Йорк Таймс“ высказывала уверенность, что „каждый русский писатель гордился бы, если бы мог создать такие эссе, повести и афоризмы, как Абрам Терц“».

По Кедриной, эстетические достоинства публикаций тут ни при чем. Иностранным критикам важна была прагматика именно политическая: «Еще в 1962 году радиостанция „Свобода“ утверждала, что Абрам Терц „рисует советскую действительность с насмешкой…“. Американское агентство ЮПИ совсем недавно сообщало, что „Синявский специализировался на произведениях, высмеивающих советскую действительность“».

На советском уровне восприятия «создание произведений, „высмеивающих советскую действительность“» — уже преступление. Иностранцы же не воспринимали такого рода деятельность как преступную. Соответственно, Кедрина сообщала, что «итальянская газета „Джорно“ повествует с эпическим спокойствием: „С 1959 г. в США и других западных странах появились брошюры и книги… антисоветского характера за подписью Абрама Терца“».

Именно этот тезис был важнейшим. «Антисоветский характер» публикаций Абрама Терца первыми заметили иностранные журналисты. И обсуждали это как нечто очевидное. Согласно Кедриной, «буржуазная пропаганда не скрывала своих политических оценок…».

Далее, по словам Кедриной, ситуация изменилась. В СССР были раскрыты псевдонимы, а за границей оказались забытыми прежние оценки. Потому и «удивительно, что в самое последнее время на Западе раздались голоса „доброжелателей“, озабоченных судьбой Синявского и Даниэля и уверяющих, что причины их ареста якобы неосновательны. Заступники и болельщики Синявского и Даниэля ныне деликатно умалчивают об антисоветском содержании их сочинений».

Кедрина утверждала, что «заступники и болельщики» лицемерны. Далее же сообщила: «Передо мною вашингтонские издания книг Абрама Терца и Николая Аржака».

Она, в отличие от Еремина, с публикациями ознакомилась не по чужим выпискам. Но выводы не изменились: «Я прочитала эти книги внимательно, и для меня совершенно ясно, что это самая настоящая антисоветчина, вдохновленная ненавистью к социалистическому строю».