Чан Кайши

А меньше чем через год Чан Кайши, как и весь мир, узнал потрясающую новость, которую с трибуны XX съезда Коммунистической партии Советского Союза 25 февраля 1956 года сообщил импульсивный советский политик Никита Сергеевич Хрущев, преемник Сталина, скончавшегося за три года до того. Новость эта заключалась в том, что покойный вождь и учитель всех коммунистов мира оказался ужасным преступником, совершившим бесчисленные злодеяния, включая уничтожение миллионов честных советских граждан. Чан и сам считал Сталина преступником, но, услышав такое из уст нового советского лидера и ближайшего союзника Мао Цзэдуна, был, понятно, поражен. Хрущева он, правда, терпеть не мог, как и самого Сталина, но не согласиться с хрущевской оценкой бывшего кремлевского диктатора не мог. Хотя ни в коем случае не стал доверять Хрущеву во всем другом, тем более когда узнал, что в отчетном докладе XX съезду Хрущев не только заявил о «возможности предотвращения войн в современную эпоху», но и развил сталинский тезис о «мирном сосуществовании двух систем»[125]. «Казалось, он смягчил сталинизм, — вспоминал Чан Кайши. — Ведь Сталин считал, что война неизбежна, да к тому же рассматривал ее как путь, ведущий к мировому владычеству коммунизма. Хрущев же, представляя себя противником войны, стал утверждать, что военного конфликта можно избежать. По существу, однако, хрущевская формула “мирного сосуществования”… есть лишь повторение сталинского “народного фронта” 30-х гг., поскольку и Сталин, и Хрущев хотели пробить брешь в обороне свободного мира».

Чан Кайши захотелось донести эту мысль до всего человечества, поделиться с людьми свободного мира своим горьким опытом общения с коммунистами, которые, как он считал, его все время обманывали. И вместе с секретарями стал усиленно работать над книгой воспоминаний и размышлений, которую завершил 1 декабря 1956 года, в день двадцатидевятилетия супружеской жизни с Мэйлин и через месяц после своего семидесятилетия (напомним, что по принятому в Китае летоисчислению китайцы засчитывают девять месяцев, проведенные в утробе, за год). Он назвал эту книгу «Советская Россия в Китае: Обобщение опыта тридцати лет общения Китая с советскими коммунистами» и посвятил «священной памяти наших <с Мэйлин> горячо любимых матерей — покойной госпожи Цзян, урожденной Ван, и покойной госпожи Сун, урожденной Ни». При этом подчеркнул, что ему и его супруге так и не удалось «достигнуть тех идеалов, которые привили нам наши матери в пору нашего детства».