Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Здесь приехавшими из Севастополя повторяются довольно нелепые слухи, которые там циркулируют. Говорят там о том, что на фронте ни одного выстрела не слышно, что происходит там братание, что в Севастополь прибыла уже советская мирная делегация, что англичане оккупируют Крым, а вся наша армия поступает на английскую службу, и мы принуждены будем прослужить на этой службе не менее 3 лет с правом получения одного 6-месячного отпуска.

17.04.1920. День сегодня был тихий, без ветра. С утра довольно ясно была слышна артиллерийская стрельба со стороны Перекопа, несмотря на то, что от нас до линии фронта около 50 верст. Эти звуки мигом рассеяли всякие слухи, толки и предположения о мире и братании. Большевики в этот день солидно наступали и заняли было Перекоп, но контратакой Марковцев их довольно скоро эвакуировали оттуда. С их стороны в этом деле главное участие принимали еврейские и латышские части. Насколько мне известно, в этот день им решительно не поздоровилось. Наша кавалерия преследовала их до Преображенки, из которой красные поспешили тоже выскочить. Передают, что в Перекопе было захвачено до 600 человек этих молодчиков. Удерживаться в Преображенке нашим частям не выгодно, так как слева она обстреливается с тыла.

18.04.1920. Делать здесь нечего, и за занятия математикой взяться не удается: всё время от нечего делать заходит то тот, тот другой, и естественно не дают сосредоточиться ни одной минуты. Кроме того, на нашей квартире живет 5 человек самого разнообразного характера и направления. Серьезный агроном подъесаул Исай Степанович Бурдюков, 38 лет; сумрачный, потерявший на наше дело окончательно всякую надежду, семинарист подпоручик Лепарский Александр Иванович; военный чиновник Соколовский Георгий Леонтьевич, прозывающийся «смешняк»; не обижающийся подпоручик Николай Николаевич Лавринович195 и всё тот же неунывающий я. Весь день, иногда с раннего утра, у нас довольно оживленно проходит. Споры на разные темы не прекращаются. Затрагиваем вопрос о «нравственности» и «безнравственности», «обрядовой стороне религии», «толковании Евангелия», о том «увеличивается ли нравственность в связи с накоплением знаний», о «совести», «социализме» и пр. Наряду с этими довольно серьезными рассуждениями, при наиболее видном участии с моей стороны каждый день «разыгрывается Лавринович под орех», отчего стоит солидный смех, который он сам больше других поддерживает. По вечерам в другой компании идет бесконечная игра в «железку». Я разорился окончательно, всё время идет мне самая беспросветная карта. Стоянка в общем гнусная, кругом кроме голого поля и хат ничего не видно. Теперь до нас доходят газеты только от 6–10 числа. О пище всё время приходится думать самому и бегать по хатам, чтобы достать себе чего-либо, так как иначе останешься голодным.