Избранные произведения в одном томе

Макс устало выслушивал рапорты поисковых партий о безрезультатных розысках, а за окном уже занимался рассвет, заливший горизонт призрачной бледностью. В окне вагончика Максу снова мерещилась девчушка с каштановыми кудряшками. А он-то думал, что избавился от этого воспоминания, похоронил его на дне памяти.

Эйприл Кэннон нравилась ему, и Маке не мог заставить себя поверить, что ее уже нет, что она исчезла во мраке страны воспоминаний. На всех четырех мониторах пульта застыл стоп-кадр: угасающее изображение стула с вертикальными линиями, просвечивающими сквозь ножки и спинку.

Линии могут оказаться чем угодно — к примеру, дефектом пленки или объектива. Но не исключено, что это кусочек интерьера какого-то другого места — видом они смутно напоминают колонну. Перед мысленным взором Макса рисовался деревянный стул в галерее древнегреческого храма.

Если это действительно средство транспортировки, оно просто обязано работать в обоих направлениях. Тогда почему же Эйприл не вернулась?

Потому что система уже не нова. В конце концов, дым-то не действует! Может, Эйприл просто застряла.

И это можно проверить.

Макс закрыл объектив видеокамеры светофильтром, набрал полную лопату снега и направился в Купол. Там не было ни души — поиски сосредоточились на окрестных холмах. Когда под ногами захрустел земляной пол, Макс вдруг осознал, что впервые оказался здесь в полнейшем одиночестве.

Соорудив из снега посреди решетки небольшую горку, Макс поставил камеру на стул, направил ее на решетку и включил запись.

Затем нажал на стену у стрелки.

Та засветилась.

Макс попятился, пристально уставившись на снежную горку и машинально считая секунды.

Воздух над решеткой будто воспламенился. Полыхание разрасталось, превратившись в золотое облако, замерцавшее искрами и вспыхнувшее ослепительным блеском, так что Макс вынужден был отвернуться. И вдруг все угасло.

Снег бесследно исчез. Не осталось даже лужицы.

Ладно. Подхватив камеру, Макс рысцой припустил к вагончику и сунул кассету в видеомагнитофон.

Для начала он прокрутил запись с нормальной скоростью, просто чтобы проверить, все ли отснято. Но даже при этом было заметно, как снег перед окончательным исчезновением стал прозрачным.

Перемотав пленку к началу, Макс снова включил воспроизведение. Как только началась иллюминация, он остановил кадр и начал прокручивать запись в покадровом режиме. Свет стал ярче, затуманился и разросся. В тумане вспыхнули звездочки. Казалось, будто свечение активно отыскивает снежную горку. Сияющие щупальца охватили снег, и он начал просвечивать. Кадр за кадром он становился все прозрачнее, ничуть не утрачивая при этом четкости. И когда от него остался только намек, в кадре обозначился другой образ.

Макс оцепенел.

Перед ним появился обезглавленный торс Эйприл с безвольно обвисшими руками. В душе Макса плеснулось безмерное чувство утраты, слезы ярости ослепили его и уже хлынули из глаз, когда он внезапно осознал, что, может быть, это ее куртка.

Что это всего-навсего ее куртка.

«Миннесотские Близнецы». На экране видна даже эмблема. Ни малейших сомнений. Вот только спереди что-то не так. Висит какой-то цилиндрический предмет. Кусок трубы, что ли?

Нет, фонарик. Корпус фонарика, но без рефлектора.

И корпус вроде бы разбит.

Стандартный, недорогой фонарик, сделанный из пластика, один из тех, что с самого начала использовались здесь на раскопках. Но что с ним случилось?

Макс ломал над этим голову минут пять. Что бы он сам сделал, если бы застрял там, в этом невесть где? Он попытался бы передать сообщение.

Я здесь.

И… что еще?

Фонарик сломался?

Он перевел дыхание.

Что-то сломалось.

Транспортная система сломалась.

Он позвонил Арки.

— Она своего добилась. Это Портал. Переход.

— Откуда ты знаешь?

— Ее куртка на той стороне. У меня есть кадры.

У адвоката вдруг пропал голос. Макс буквально въяве увидел, как тот трясет головой, пытаясь уяснить, что к чему.

— Ты уверен?

— Да. Уверен.

— И что нам делать дальше?

Ответ был кристально ясен.

— Нужно ехать в магазин электротоваров.