Искра войны [СИ litres]

Губы его были измазаны кровью – он пытался пить кровь покойного, но сил от этого не прибавлялось. Выпущенная кровь сразу же теряла свои волшебные свойства, как не может двигать пальцами рука, отнятая от тела.

Тогда Илла пытался припасть к запястью убитого и высосать из того все соки, но и этого он не смог, так как кровь будто бы не давалась, застаивалась и словно молниеносно густела.

– Дар Гаара – есть паразит, достопочтенный, – говорил обреченно Ариф и кидал осторожные взгляды в сторону Тамара. – Возможно… Дар действительно может мыслить и не принимает вас в качестве… преемника.

В дверь постучали. Постучали настойчиво. Илла поднял плешивую голову от подушки, отер пот с глаз и хрипло спросил.

– Кто?

Тамар, ибо всех слуг отослали из комнаты, чтобы никто из них не увидел тело, прошел в прихожую к двери и приоткрыл ее. Затем склонил голову в почтении и пропустил гостя.

– Я никого не принимаю, Тамар! Никого! Вон! Всех вон!

Но тут прошуршала мантия, и, ведомый наемником, в спальню вошел, отделившись от топчущейся в коридоре свиты, король Морнелий.

Илла как увидел его, так и вдавился в ужасе в подушки и почувствовал, как и на без того мокрой спине выступил пот. Потом, понимая, что перед ним не призрак и не видение, он попытался встать с кровати, но зашатался и упал назад на одеяла. И даже когда он схватился за трость, то и тогда у него ничего не вышло.

Меж тем демонолог Ариф и лекарь Викрий рухнули на колени перед святейшей особой.

– Ваше Величество, – прошептал Илла. – Это честь, что вы явились…

– До меня дошли слухи, – сказал Морнелий, и его губы исказила кривая ухмылка, – Что мой преданный советник при смерти. Поэтому я не мог не прийти к тому, кто служил мне так долго. Так запри дверь, я хочу поговорить с тобой наедине.

И Тамар, оставив свиту в коридоре, закрыл дверь и проводил слепого владыку за рукав к кровати. Там король нащупал длинными, тонкими пальцами ложе и сел на него, утонув в шелковых простынях. В комнате воцарилась тишина. Советник настороженно смотрел на короля, и в его глазах витал страх.

Морнелий же прошептал блеклым голосом, будто доносившимся из погребальной корзины:

– Ты обещал, Илла, что будешь со мной до конца. Ты помнишь это?

– Я с вами, ваше величество, и буду с вами до конца!

– И потому ты сокрылся в своей норе, как удав прячется перед смертью? Или удав, тайно пожирающий добычу, что у него ее не отобрали?

– Я желаю служить Элейгии столь долго, сколько у меня останется сил… Но сил у меня уже нет, ибо восстание Абесибо отняло слишком много здоровья. Язвы не заживают… Каждый день появляются новые… Тело мое гниет заживо, ваше величество, и жизни моей осталось на дне чаши, а дел, что я должен свершить во благо короны – не счесть.