И будут люди

— Вы, дед, спрашивайте по существу! — рассердился Ганжа.

— А что мне, Василек, по существу спрашивать, когда я уже двадцать лет как перестал венерических болезней бояться! — огрызнулся Хлипавка. — Это ты при твоем холостом положении…

— Товарищи, больше нет вопросов? — поспешил оборвать дискуссию с дедом Ганжа. — Тогда давайте поблагодарим товарища Довбыщенко за интересную лекцию и будем смотреть кино!

Выйдя из клуба, не спешили расходиться по домам. Курили цигарки, беседовали, наблюдали, как киномеханик с парнями грузил эту хитромудрую штуку на телегу. Начали расходиться лишь тогда, когда проводили киномеханика, который поехал в район.

— Спасибо вам!

— Вы же приезжайте еще!

— Приеду!.. Скоро приеду!

Володя повел врача к себе домой. Хотя вечер и удался на славу (не придется краснеть перед товарищем Гинзбургом!), однако для того, чтобы чувствовать себя совсем счастливым, ему не хватало Марийки.

Выглядывал ее, ждал, а она не пришла. Хотя еще позавчера договаривались, стоя под стареньким овином: «Придешь?..» — «Приду…» — «Смотри же, я буду ждать!» — «Да сказала же, что приду!» — «Как только солнце спрячется, так и приходи…» Вот так разговаривал бы до самого утра, но проклятый петух тот, что — «и когда вы его зарежете, Маруся?!» — неожиданно захлопал крыльями и так оглашенно закричал: «Ку-ка-ре-ку!», что они даже головы пригнули к земле!..

Что же случилось с Марусей, почему она не пришла? Может, родители узнали, с кем она считает звезды в небе, с кем слушает, о чем нашептывает ночь-чародейка? А может, заболела? Может, лежит, не в состоянии подняться, не в состоянии позвать, чтобы пришел, помог, спас? Или, может быть, лукавая не вышла умышленно: пускай помучится, пускай потерзается, пусть даже рассердится — больше любить будет. Хоть на минуту забудет об этой мировой разлучнице и решится прислать усатых сватов, веселых охотников за красной куницей, щедрых купцов, ловких послов от молодого «болярина», таких же ловких, что «нам лишь бы по рюмке, а то и черта с рожками тебе, болярин, сосватаем!».

И посватают. Такого черта в юбке посватают, что, гляди, через год или два от гордого «болярина» останутся только ножки да рожки.

Но Володя пока что не думает посылать сватов. Шагает рядом с доктором, рассказывает ему о болезни матери.

Врач долго осматривал и выслушивал мать. А когда Володя, который в это время вышел в сени, снова вернулся в хату, товарищ Довбыщенко задумчиво стучал трубкой себе по ладони, а мать, обессилев от этого «дышите — не дышите», пластом лежала на постели.

— Пневмония, — сказал врач, когда Володя подошел к нему. А потом, заметив, что тот ничего не понял, назвал болезнь матери проще: — Воспаление легких. Надо, друг, серьезно лечить твою мать и следить за тем, чтобы не было осложнений… Вот выпишу рецепт, пойдешь с ним в Хороливку, в аптеку, там дадут тебе лекарство — в порошках и в бутылках. Так пусть мать порошки глотает через каждые два часа, а лекарство пьет по столовой ложке три раза в день…