Мятежники Гора

— А Вы, значит, уверены, что Ямада там, — сказал Таджима, кивая на восток, — во дворце?

— Подозреваю, — уточнил я. — Я думаю, что он должен находиться в центре команды, тогда как с делами на местах вполне могут справиться его генералы. Не исключено, что его может беспокоить брожение в среде крестьянства, которое, пока он отсутствует, командуя кампанией, грозит вырваться наружу. Также, если я прав, и железный дракон размещён во дворце, логично было бы предположить, что он захотел бы быть поблизости от своего главного козыря, чтобы иметь возможность распорядиться им с наибольшей эффективностью для его целей.

— Как бы то ни было, — снова вступил в разговор Пертинакс, — похоже, здесь мы мало чего можем добиться. Всё указывает на то, что проникнуть во дворец практически невозможно. Лорд Ямада с равной степенью вероятности может находиться как во дворце, так и с армией. Фактически, мы этого не знаем. Мы даже не можем с уверенностью сказать, прячут ли железного дракона во дворце, а если это и так, то мы мало что можем с этим сделать. Да и о местонахождении Нодати нам по-прежнему ничего не известно. Сомневаюсь, что Харуки, который всё это время бродил по округе, собирая слухи и осторожно расспрашивая о незнакомцах, о пришлых воинах, о любых вновь прибывших в окрестные города и деревни неизвестных мастерах меча, сможет поведать нам что-то новое.

— Я пока не готов возвращаться, — проворчал я.

— Мы с вами, конечно, — заверил меня Пертинакс.

— Но Харуки ведь расспрашивал о мастере меча? — уточнил Таджима.

— Верно, — подтвердил я.

— А если мечи в ножнах, — продолжил Таджима, — то, как можно определить кто перед тобой, мастер меча или простой воин?

— Мы снабдили Харуки описанием, — напомнил я.

— Под это описание могли подойти тысячи мужчин, — пожал плечами Таджима, — или вообще никто.

— Но не так много тех, кто одновременно подходил бы под описание, и был бы воином с двумя мечами, — заметил я.

— Верно, — согласился Таджима. — Но что если он не носит два меча или, по крайней мере, не носит их открыто?

Черты лица Нодати и в особенности его фигура, скорее, заставляли предложить крестьянское происхождение. Его лицо было нечитабельно, как камень. Я был не в силах понять природу ума, скрывавшегося за этим лицом. Пожалуй, единственное, в чём можно было быть уверенным, что ум этот был глубок, и я знал, что он мог быть крайне опасным. Я подозревал, что его в этом мире заботило очень немногое, одинокие места, медитации и сталь. Его клинок сеял смерть стремительно и эффективно, не делая ни единого лишнего движения. Я ни разу не замечал улыбки на его лице, не слышал, чтобы он смеялся. Его руки были длинными, а торс, коренастый и грубо сбитый, был коротким, толстым и широким, словно вырубленным топором из чурбака. Я никогда не видел его в нормальной одежде, он всегда ходил в одном и том же поношенном, рваном и неухоженном кимоно. Необычными для пани, даже для крестьян, были и его волосы, косматые, длинные, кое-как подрезанные. Очевидно, Нодати совершенно не беспокоил его внешний вид. Я подозревал, что его внутренний мир, был для него важнее того, каким он мог бы казаться другим. Внешне он выглядел простым, даже уродливым и убогим. Было трудно даже предположить, что может скрываться за таким непрезентабельным фасадом. Конечно, во внешнем облике Нодати не было ни единого намёка на рафинированность, манеры и авторитет типичного паньского воина. Пани склонны быть чувствительными к классовому делению общества, и я не думаю, что среди них нашлось бы много тех, кто принял бы Нодати всерьёз, по крайней мере, пока они не заглянули бы в его глаза. В общем, он был не таким, как другие мужчины. Про него говорили, что он был братом клинка.