Сочинения в трех томах. Том 1
- Автор: Гарт Френсис Брет
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА— Книжный клуб
- ISBN: 5-300-02139-3 (т. 1), 5-300-02138-5
- Переводчик: Абель Исаакович Старцев
- Жанр: Вестерны
Электронная книга - «Сочинения в трех томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Главное его произведение — роман «Гэбриел Конрой» рисует широкую панораму американского «дикого Запада» времен начала «золотой лихорадки». Романтические герои, благородные героини, неожиданные сюжетные повороты, борьба за владение золотой жилой или серебряным рудником, козни, интриги, перевоплощения — все это и сегодня увлекает читателя. Особенно удавались Брет Гарту женские образы, в том числе и героини вошедших в первый том коротких повестей «Фидлтаунская история» и «Флип».
— Флип.
— Как?
— Флип.
— Да я спрашиваю, как зовут — имя, а не фамилию.
— Флип.
— Флип! Ах да, уменьшительное от Фелипа.
— Никакая не Флипа, а Флип, — отрезала она и замолчала.
— А мое имя ты не спрашиваешь, — заметил Ланс.
Девушка не удостоила его ответом.
— Разве ты не хочешь знать, как меня зовут?
— Может, отец захочет. Ему и соврете.
Этот откровенный ответ на время удовлетворил покладистого убийцу. Он продолжал путь в безмолвном восхищении.
— Только смотрите, говорите то же, что и я! — решила вдруг предостеречь Флип.
Неожиданно тропинка круто повернула, и они снова вошли в каньон. Ланс глянул вверх и обнаружил, что они находятся сейчас почти под самой лавровой чащей. Судя по сваленным деревьям и сосновым пням, они шли теперь через вырубку.
— А чем же занимается здесь твой отец? — в конце концов не выдержал он.
Флип продолжала шагать, молча помахивая револьвером. Ланс повторил вопрос.
— Древесный уголь выжигает и делает алмазы, — ответила она, искоса на него поглядывая.
— Алмазы? — повторил за ней Ланс.
Флип кивнула.
— И много он их делает? — небрежно бросил он.
— Да порядком. Только они не крупные, — ответила она и опять покосилась в его сторону.
— Ах, не крупные? — серьезно переспросил он.
Тем временем они подошли к невысокой ограде, за которой немедленно послышалось хлопанье крыльев и кудахтанье кур, явно обрадованных появлением хозяйки этого уединенного лесного уголка. Владения Флип не производили внушительного впечатления. Чуть поодаль под деревом стояла печь; седло, уздечка и кое-какая домашняя утварь свидетельствовали о том, что это и есть «ферма».
Как большинство участков, расчищенных пионерами, она являла собой примитивный и беспорядочный налет на природу, после которого на поле битвы воцаряется мерзость запустения. Поваленные деревья, вытоптанные кусты, изломанные ветки, развороченная земля казались еще ужаснее из-за нелепого соседства с обломками цивилизации: пустыми жестянками, битыми бутылками, старыми шляпами, башмаками без подметок, изодранными чулками и, наконец, проволочным кринолином, который, свисая с дерева, достойно увенчивал эту гротескную картину. Самое дикое ущелье, непроходимая чаща, дремучая глушь не производят такого мрачного и унылого впечатления, как первый след, оставленный человеком. На всем этом бивуаке, разбитом на долгие времена, глаз радовала лишь сама хижина. Сложенная из полуцилиндрических полос сосновой коры и крытая тем же материалом, она была довольно живописна в своей безыскусственности. Однако, судя по смущенному объяснению Флип, сославшейся на то, что сосновая кора в их деле «без пользы», такую хижину построили из соображений скорее экономического, чем эстетического свойства.
— Отец, наверное, еще в лесу, — добавила она, остановившись перед открытой дверью. «Э-эй, отец!» Ее голос, чистый и звонкий, казалось, заполнил весь длинный каньон и эхом отразился от лесистого верхнего плато. Монотонные удары топора внезапно прекратились, и откуда-то из глубины густого сосняка чей-то голос откликнулся: «Флип!» В течение некоторого времени было слышно только невнятное бормотание да треск валежника под спотыкающимися шагами, после чего из-за деревьев вынырнул «отец».
Если бы Ланс случайно встретился с ним в чаще леса, то ни за что не смог бы угадать, кто он — монгол, индеец или эфиоп. Сугубо выборочное и к тому же поверхностное омовение рук и лица, которое он совершал, окончив жечь древесный уголь, постепенно придало его коже бледно-серый грифельный оттенок, а в тех местах, куда вода не достигала, виднелась темная кайма. Он был похож на усталого негра-певца. Темные ободки вокруг глаз напоминали оправу очков, лишенных стекол, и еще больше усиливали его сходство с обезьяной, возникшее благодаря нелепому виду его седой шевелюры, которую он, казалось, судорожно и многократно пытался перекрасить. Не обращая ни малейшего внимания на Ланса, он обрушил все свое ворчливое возмущение только на дочь.
— Ну, что еще стряслось? Отрываешь меня от работы за час до полудня. Лопни мои глаза, не успеешь толком взяться за работу, как начинается: «Отец! Э-эй, отец!»
К несказанному удовольствию Ланса, девушка встретила эту бурю с предельным равнодушием, а когда отповедь отца перешла в нечленораздельное и, как показалось Лансу, довольно робкое бормотание, она холодно сказала:
— Лучше брось топор да собери вот для него завтрак и харчей на дорогу. Он из Сан-Франциско и приехал к нам удить форель. Отстал от своих, потерял удочку и все прочее снаряжение, а ночевать ему пришлось в чаще «Джин с имбирем».