Ковчег изгоев

Я вернулась к своим делам, но, время от времени, тайком отслеживала, где Джулиан. Как ни странно, но он подчинился приказу и не порывался вернуться к работе. Он провёл какое-то время в бассейне, потом в массажной камере, зашёл в библиотеку и поднялся в зимний сад, где сидел довольно долго, видимо, что-то читал. В ресторан на обед он не явился, но мне не сложно было установить, что в это время он находился в бильярдной. Во второй половине дня он взял в марокканском салоне гитару и ушёл в свою каюту.

Лишь поздно вечером он вдруг спустился вниз и пошёл в тот самый зал, где мы оставили Стэна. До моей вахты оставалось время, и я решила пойти туда и узнать, что он там делает. Он просто сидел у стены на полу, подтянув колени к груди и обняв их руками. И при этом задумчиво смотрел на сидевшего в похожей позе монстра, отделённого яркими полосами света.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, подойдя к нему и присев рядом.

— Думаю, — спокойно ответил он, — думаю, как можно было это сделать. Так быстро. С тех пор, как ты видела его в городе до того момента, как его выбросили из джипа, прошло меньше суток, а они умудрились так перепрограммировать его геном, что он сам перестроился и превратил обычный человеческий организм в совершенную машину для убийства. Заметь, полная функциональность при абсолютном презрении к эстетике. И если эта технология у них отлажена… У нас могут быть проблемы.

— У нас уже проблемы.

— Согласен, — он вздохнул. — Я не понимаю, что они сделали. Не было никаких следов химических веществ в крови, никаких микроорганизмов, ни следа облучения… Ничего.

— А те знаки на его груди?

— Именно они меня смущают. Неужели теперь магия просочилась и в сферу генной инженерии?

— А что, раньше такого не было? Раньше людей с помощью магии не превращали в чудовищ?

— В некоторых источниках действительно… — начал он, но потом махнул рукой, — Кому я пытаюсь втирать очки! Конечно, было. Довольно часто. Но никто никогда не задумывался, как это происходит. Наверно, это всё тоже происходило на генном уровне.

— Но ведь если можно заколдовать, то можно и расколдовать?

— Иногда, — без оптимизма ответил он. — А иногда, как тебе известно, бывают заклятия, которые не снимаются. И есть такие генетические изменения, которые нельзя повернуть вспять. Я, кстати, слышал, что иногда при генетическом перепрограммировании специально ставят блоки, которые препятствуют обратному процессу. И в его геноме я заметил несколько очень странных, наверняка искусственно добавленных участков.

Я с удивлением взглянула на него.

— Ты хочешь сказать, что кто-то уже встраивал что-то в его геном?

— Меня это не удивляет, — ответил Джулиан. — Он же пёс войны. Если в их лагерях из близорукого хлюпика могут сделать волкодава, то там наверняка не обходится без генной инженерии. Технологии общеизвестны и не так уж сложны. Надо же, я так радовался, что на Эрнане, где я учился и стажировался, уделяют максимум внимания именно биоэнергетике, тому, что у меня так хорошо получается, а вот генетика там применяется только для диагностики. И в результате, в такой важной области медицины я оказался полным профаном. Вот уж не ожидал.