Избранные произведения в одном томе

Макаллистер был большим человеком во всех смыслах этого слова. Он занимал много места. Он был интеллектуальным лидером. Входя в комнату, он неизбежно привлекал всеобщее внимание. Мак был фигурой международного масштаба, редактором и эссеистом. Их знакомство с Хатч началось, когда они вместе застряли на Обреченной.

Он заинтересовался гумпами и позвонил, чтобы спросить, может ли он поговорить с Хатч о том, что Академия собирается делать на Лукауте.

За свиными отбивными Хатч все ему рассказала. Об ограничениях, налагаемых Протоколом, о том, что боится создать неблагоприятный прецедент, о ежах.

После обеда они переместились в гостиную, и Хатч показала несколько изображений гумпов. Это были снимки с дальнего расстояния, полученные с телескопов «Дженкинса» и со спутников. Там были храмы, дорога через перешеек, по которой двигались гумпы; фермы, парки и фонтаны.

— Неплохо, — время от времени замечал Мак, культура гумпов определенно произвела впечатление. Хатч поняла, что он так поражен, поскольку не ожидал многого. Не подготовился.

— Я думал, у них первобытное общество, — сказал он.

— Почему?

На экране застыло изображение трех гумпов: мама, папа и ребенок, как будто Джек попросил их позировать. За ними было дерево, не похожее ни на одно земное растение, и всю картину пронизывал солнечный свет.

Мак скорчил гримасу, подразумевавшую, что ответ очевиден.

— Потому что… — Он посмотрел на одну из висящих на стене картин Тора, изображавшую сверхсветовик, мчащийся сквозь лунный свет, смешался и замолчал. — Ну… у них дурацкий вид. И общество пятого века. — Он бросил взгляд на Морин, рассаживающую кукол в игрушечном домик. — Она такая же красавица, как ее мать, Хатч.

— Спасибо.

— Полагаю, ключевой вопрос: стоят ли гумпы всей той суеты, какую вокруг них развели?

— Достойны, — ответил Тор. — Они разумные существа.

Макаллистер улыбнулся.

— О, неужели настолько нас опередили?

Грегори Макаллистер был не самым известным журналистом своего времени, но, несомненно, его боялись больше всех. Язвительный, острый на язык, не берущий пленных, он любил считать себя поборником здравого смысла и ярым противником фарса и лицемерия в верхах. Накануне вечером во время интервью касательно движения за то, чтобы сделать светоотклонители общедоступными, он заявил, что, пока у людей есть право на самоубийство, он не видит в Конституции ничего, что заставило бы правительство вмешаться. «Представьте только, — сказал он, — невидимые пьяницы. — И добавил: — Первородным грехом была глупость, и мы до сих пор грешим ею».

— Возможно, — заметил Тор, — это еще одна причина дать им шанс.

Хатч принесла холодного пива для Мака и вина для себя и Тора. Мак сделал глоток, состроил довольную мину и спросил Тора, почему он считает этих существ разумными.

Тор закатил глаза.

— Ты видел их архитектуру. И расположение городов. Что еще тебе надо?