Сказка без чудес

Однако она вовремя вспомнила, что перед ней не кто-нибудь, а советник полпреда Президента, а это, согласитесь, не хухры-мухры.

А потому она сдержала себя, окаменев лицом, повела неопределённо плечами:

— Даже не понимаю, о чём это вы…

А гость, не сводя с неё страшных зеркальных глаз, принялся развивать свою мысль, выговаривая каждое слово тщательно, размеренно, неторопливо, будто гвозди в крышку гроба вбивал:

— Вообще-то, недолго — это как посмотреть. Фрайер танцевал целых восемь лет, и вы с ним в обнимку. За это время экономика Южно-Уральской области упала на четверть, безработица выросла вдвое, ежегодный отток населения, перебирающегося в другие края в поисках лучшей доли, достигает ста тысяч человек. Агропромышленный комплекс практически полностью разрушен, основные продукты питания — муку, мясо, молоко, картофель, завозятся к вам преимущественно из других регионов. Какое уж тут импортозамещение, какая продовольственная безопасность?!

Надежда Игоревна внимала визитёру с застывшим, словно профиль древнегреческой богини на мраморной гемме, лицом.

— Конечно, манипулируя статистическими данными, вы сохраняли видимость благополучия на вверенной вам в управление территории, — продолжал меж тем Люций Гемулович. — Более того, вы со своим фрайером-губернатором танцевали так самозабвенно, что завалили важнейшее поручение федерального центра — передачу в областную собственность Заповедного бора. Не говоря уже о повальной пьянке, устроенной вами на заседании Законодательного собрания. Это вообще что-то новенькое, невиданное прежде в истории постсоветской России!

Барановская, не прерывая и не оправдываясь, слушала внимательно, покусывая пухлую губку, а гость в чёрном резал правду-матку, с которой, как ни крути, приходилось соглашаться.

— Завтра… нет, вероятнее всего, послезавтра, когда официально, по всем информационным каналам, будет объявлено об отставке губернатора Южно-Уральской области, и молите бога, что бы ни с формулировкой «за утрату доверия», президент назначит нового исполняющего обязанности главы региона. Не исключено, что того же депутата Государственной думы Карасонова. А что? Он молодой технократ, вхож в высшие круги власти. А ведь вы ему, углядев в нём главного конкурента Курганова на выборах губернатора несколько лет назад, изрядно крови попортили! Угадайте с первого раза, как этот Карасонов, вступив в должность, лично с вами поступит?

Надежда Игоревна, найдя в себе силы, гордо вскинула подбородок, усмехнулась высокомерно — мол, тоже мне, напугали! Не пропаду!

Однако улыбка вышла какой-то кривой, жалкой, да и губы подрагивали предательски, а в уголках глаз блеснули скатившиеся некстати слезинки.

А Люций Гемулович добивал вице-губернатора беспощадно:

— Вас не просто вышибут в два счёта из этого мягкого, согретого теплом вашего жаркого тела, кресла. С большой долей вероятности, против вас возбудят ещё и уголовные дела. Сами понимаете — был бы человек, а статья найдётся! А дальше, — увлечённо блестя очками, вещал советник полпреда, — получив соответствующую команду, «силовики» вцепятся намертво. Начнутся повальные обыски и у вас дома, и прежде всего вот здесь, на рабочем месте. Выемка документов, изъятие опечатанных компьютеров. Следователи в самые первые дни, когда свежи ещё будут воспоминания о вашем прежнем статусе, начнут разговаривать с вами вежливо. Потом, со временем, всё резче и резче. И однажды, после очередного допроса, вас выведут из кабинета следователя уже в наручниках. Отвезут в автозаке, в зарешеченной клетке, в следственный изолятор. И водворят в одну камеру со старыми зечками, татуированным отребьем, с нарушенной в результате многолетней изоляции от мужского общества сексуальной ориентацией…