Вандалы — оклеветанный народ

Не обремененный воспоминаниями о тенях великих предков, не печалясь ни о чем, ничего не страшась и ни на что не надеясь, Велизарий был, возможно, самым спокойным и хладнокровным из пятнадцати тысяч воинов «божественного» императора, отплывших тремя месяцами ранее из гавани Нового Рима возвращать Африку в лоно империи. Именно таким, спокойным, хладнокровным, стратиг предстал своим солдатам, улепетывавшим от вандалов Гелимера, преградил путь беглецам, «приказал им остановиться, привел их в надлежащий порядок, глубоко их пристыдил, а затем, услыхав о смерти Амматы и о преследовании вандалов Иоанном, разузнав все, что было нужно, о местности и о неприятеле, быстрым маршем двинулся на Гелимера и вандалов. Варвары, уже потерявшие строй и не готовые к бою, не выдержали их нападения и бросились бежать изо всех сил, потеряв многих убитых. К ночи сражение закончилось. Варвары бежали не в Карфаген и не в Бизакий, откуда они вышли, но на равнину Буллы, по дороге, ведущей в Нумидию…» («Война с вандалами»).

Можно попытаться проследить маршрут бегства вандалов через долину реки Меджерда. Надо думать, разбитые воины Гелимера на своих усталых конях уходили от «ромейской» погони достаточно медленно. К северу от Джедубской дорожной развязки, там, где автодорога П 17 (P 17) поворачивает к морю и к границе Туниса с Алжиром, на краю солончакового болота лежат руины афроримского города Булла Регия (Царская Булла). Здесь в древности заканчивалась Проконсульская провинция и начиналась Нумидия. Гелимер, бежавший в эту отдаленную местность, сделал это в поисках уединения и спокойствия, необходимых для обдумывания планов своих дальнейших действий перед началом нового «раунда» борьбы за Африку. Велизарий это понял и не счел необходимым следовать за Гелимером в самую отдаленную часть его царства. Понимая — Гелимер вернется сам, как только соберется с силами и с духом. А может быть, стратегу-победителю отсоветовала гнаться по барханам и солончакам за повелителем вандалов Антонина, столь же мудрая, сколь и сластолюбивая, супруга Велизария, утомленная белым солнцем пустыни и пожелавшая, после долгих месяцев, проведенных на море и в военных лагерях, насладиться прелестями Карфагена (о которых была, несомненно, наслышана). Белоснежные виллы вандальской столицы, хорошо различимые на другом берегу широкого залива, так и манили к себе взоры.