Всеволод Бобров
- Автор: Щеглов Михаил Исаакович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 987-5-235-04072-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всеволод Бобров». Краткое содержание книги:
Непонятно также, почему назван «злым гением» Боброва Кирилл Роменский. Трудно предположить, чтобы этот человек, один из инициаторов приглашения Боброва, хорошо знавший его достоинства и недостатки, наговаривал бы на него за спиной. Скорее в данном случае имело место неверное словоупотребление.
Николай Пучков утверждал, что согласился работать со сборной только один сезон. Но есть и другая версия. В Праге Пучков настаивал, чтобы на матчи против чехословаков место в воротах доверили не Третьяку, а голкиперу его СКА Шеповалову. Руководитель нашей делегации Андрей Старовойтов на это не пошёл: «Коля, вот мы проиграем с Третьяком, нам это простят, а вот если уступим с Шаповаловым, не сносить нам головы». Поскольку к его настойчивому пожеланию не прислушались, тем более что речь шла о вратарской позиции, Пучков совершил своего рода демарш.
Многолетний партнёр Пучкова по ЦСКА, а впоследствии незаурядный тренер Юрий Баулин рассказывал о своём одноклубнике: «Не без странностей был парень. Увлекался музыкой — сначала скрупулёзно коллекционировал пластинки с классической музыкой, затем джазовые, а потом и к рок-музыке прибился.
Коля самостоятельно выучил английский язык. Играя! Чтобы читать специальную литературу по хоккею. Это не нравилось Тарасову. Смущало Тарасова и то, что Пучков оставался трезвенником, а стало быть, и белой вороной в ЦСКА. Было и ещё одно обстоятельство, которое повлияло, пусть и косвенно, на уход Пучкова из ЦСКА и сборной — Коля подчёркнуто уважал Аркадия Чернышёва, тарасовского антипода. В те времена Тарасов и Чернышёв ещё не были в одной упряжке, не были единомышленниками...
Возможно, Пучков в своих поступках где-то копировал “их нравы”. Он очень много курил, а ещё больше пил кофе. А в солидном возрасте перешёл с сигарет на трубку.
В ЦСКА он был парторгом, а я комсоргом, и зачастую мы не соглашались с Тарасовым, который хотел в команде иметь свои глаза и уши, находиться в курсе всего происходящего. Зная о том, что Пучков очень болезненно переносит даже маленькие неудачи, мы слегка над ним подтрунивали. Особенно это любил делать защитник Иван Трегубов. Помню, в конце тренировки они частенько выясняли отношения на предмет “кто кого”.
Обладатель мощнейшего броска Трегубов чаще выходил победителем в этом споре. Порой он забивал Коле три шайбы в четырёх попытках. Тот сильно огорчался, полчаса ни с кем не разговаривал, тяжело переживая своё маленькое поражение. А довольный Трегубов только посмеивался — мол, и поделом ему, полоумному. Почему полоумному? Да потому, что в молодости Коля переболел менингитом...»
В Праге произошло и важнейшее в истории мирового хоккея событие: было подписано соглашение о проведении серии матчей между сборными Советского Союза и Канады. Противоположную сторону представлял новый президент Канадской хоккейной любительской ассоциации (КАХА) Джозеф Кричка. Могли Андрей Старовойтов, подписывая тот документ, знать, чем это обернётся?!
Но в тот раз многоопытный Андрей Васильевич невольно угодил в ловушку, не предполагая подвоха. В соглашении не оказалось специальной оговорки, что речь идёт о соперничестве с канадскими хоккеистами-любителями. Да и с какой стати ей быть, коль КАХА представляла любителей, а с ними наша сборная встречалась практически ежегодно до 1970 года, когда канадцы прервали отношения с европейским хоккеем из-за отказа Международной федерации хоккея разрешить сборной Канады усилиться профессионалами на первенстве мира, которое должно было проходить в Канаде.
Можно было разве что предположить, что канадцы захотят осуществить задуманное и выставить любителей, усиленных второстепенными профессионалами, как это планировалось при формировании команды на домашний для них чемпионат мира 1970 года.
Старовойтову хорошо было известно категорическое нежелание прежних тренеров сборной встречаться с канадскими профессионалами. Однако летом на очередном конгрессе ЛИХГ он, к своему изумлению, увидел в списках хоккеистов, что в соперники нашей сборной канадцы выставляют лучших своих профессионалов. Не из низших лиг, а из команд Национальной хоккейной лиги!
От прямого соперничества с лучшими профессионалами приходилось уходить под разными предлогами. Наиболее же часто выдвигался тезис о том, что следствием такого контакта может стать запрет на участие нашей сборной в Олимпийских играх, поскольку это идёт вразрез с требованиями Олимпийской хартии, а следовательно, влечёт за собой потерю любительского статуса.
В этой связи уместно обратиться к книге «Пан или пропал!» Евгения Рубина. Он являлся одним из ведущих наших хоккейных журналистов, а в конце 1970-х переехал в США. Все перипетии происходили на глазах Рубина вне зависимости от того, по какую сторону «баррикад» он пребывал: «Затаённую робость перед канадцами Тарасов не мог изжить в себе до конца дней. Хотя при всяком удобном случае бросал канадским профессионалам вызов сойтись с нашей богатырской дружиной в открытом бою и обещал, что “эти самоуверенные, самодовольные, высокомерные профессионалы” будут разгромлены. Всё это, конечно же, нужно было Тарасову для того, чтобы заглушить страх перед родоначальниками хоккея в себе и не дать его заметить другим.