И будут люди

— Как вы сюда попали, барышня?

У отца Диодория отлегло от сердца: бог услышал молитву своего верного слуги и спас его в последнюю минуту.

— Это моя дочь… — отвечает он за Верочку, окончательно овладев собой. — Моя Вера.

— Но чего она здесь?

— Она всегда спит на чердаке… Летом спит, — поправляется отец Диодорий.

— Почему же вы клялись, что тут никого нет? — все еще допрашивает Ляндер.

— Потому что вы заморочили мне голову и я забыл даже о родной дочери.

Теперь уже отец Диодорий, убежденный в безграничной милости божьей к его особе, молит, чтобы спас Гайдука. «Не о себе молю тебя, господи, а о нашем святом деле!..»

Господь и тут не отвернулся от него: хотя сотрудники ГПУ обыскали все подворье, но ничего не нашли.

Когда он проводил их за ворота, когда запер дверь и вошел в дом, перед ним, точно привидение, стоял Микола, — мокрый, грязный, с пистолетом в одной руке и сапогами во второй, он все еще, казалось, не верил, что смерть прошла стороной.

— Вы точно знаете, что они ушли?

— Да я же за ними, проклятыми, ворота закрыл и запер! — начинал уже сердиться отец Диодорий. — А ты где от них прятался?

— За трубой лежал. — И, сев на скамью, стал обуваться.

— Пойдешь? — спросил отец Диодорий.

— Пойду… И так уж чересчур загостился у вас…

— Погоди, матушка тебе хоть хлеба на дорогу даст.

Пока матушка ходила в кладовую за салом, хмурый отец Диодорий во все глаза глядел на Миколу.

— Чего вы так вытаращились на меня?

— Так, — ответил отец Диодорий. Походил по комнате, нервно ломая пальцы, потом остановился перед гостем, который сидел все еще на скамье, и, с трудом выдавливая слова, спросил: — Вера… к тебе ходила?

Микола долго не отвечал. Все поправлял сапоги, показывая покрасневшую шею. Наконец неохотно признался:

— А то к кому же…

Отец Диодорий даже покачнулся. До этого момента он лелеял надежду, что Верочка легла в эту постель, чтобы спасти его, своего отца. Обжигая глазами крепкую шею Миколы, он с ненавистью сказал:

— Не могли… чтобы по закону!

Микола поднял голову, точно волк, оскалил зубы:

— Какого еще закона вы от меня хотите?.. Я сам живу вне закона! Видели, как за мной охотятся? Окружают, точно бешеного волка… Поймают — убьют и зарывать не станут. Вот так где-то и сгнию в яру…

Поднялся, притопнул ногой, словно хотел убедиться, хорошо ли натянул сапоги, стал перед отцом Диодорием — широкоплечий, сильный, крепкий, такого так просто не собьешь с ног! — со скрытой угрозой сказал:

— А Верочку не смейте наказывать! Если бы не она, неизвестно, где бы мы с вами сейчас были. — И, внезапно осветленный теплым чувством, с незнакомым, кротко-печальным лицом, словно говорил сам с собой, добавил: — Любит она меня… Да и я ее, кажется, люблю… Вот настанут другие времена, вернусь хозяином, поведу ее под венец… Тогда, батюшка, и отчитаете нам все наши грехи — вольные и невольные…