Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
— Какая муха тебя укусила? — испытующе поглядел на него Рикки.
— Откуда ты взял, что меня укусила муха?
— Сколько помню, в рабочее время тебя никакими медовыми пряниками не заманишь к другу на посиделки. Пока исправно не отработаешь деньги налогоплательщиков — ни шагу с работы.
— Неужто я и впрямь такой дуболом?
— Это ты меня спрашиваешь?
— Ох, и занудно же тебе, наверное, было работать со мной в паре.
— Иногда, — улыбнулся Рикки.
Гарри рассказал ему о Джеймсе Ордегарде и о смертельной схватке с ним на чердаке среди манекенов.
Рикки слушал внимательно. Почти не прерывая. И если высказывался, то обязательно говорил то, что следовало говорить. Он был очень хорошим другом. Когда Гарри, окончив свой рассказ, уставился на розы в саду, всем своим видом показывая, что выложил все как на духу, Рикки сказал:
— Это еще не конец.
— Верно, — признался Гарри. Встал, налил обоим еще по чашечке кофе. — А потом возник бродяга.
Рикки выслушал и эту странную историю с той же сдержанностью, что и предыдущую. Без тени недоверия и скептицизма. Ни во взгляде, ни в позе. Выслушав же до конца, спросил:
— А что ты сам думаешь по этому поводу?
— Может, мне все это просто померещилось?
— Тебе померещилось? Тебе?
— Но, черт меня дери, не могло же это все происходить в реальности?
— А кто из этих двух кажется тебе более странным и зловредным? Маньяк в ресторане или бродяга?
Хотя на кухне было довольно тепло, Гарри словно мороз по коже продрал. Чтобы согреться, он обхватил чашку кофе обеими ладонями.
— Бродяга. Правда, не намного, но он все же хуже. Дело в том… Как ты думаешь, может быть, мне стоит взять отпуск по болезни и обследоваться у психиатра?
— С чего это ты вдруг решил, что эти ассенизаторы мозга ведают, что творят?
— При чем здесь они. Мне бы очень не хотелось сталкиваться с вооруженным до зубов полицейским, которому мерещатся разные сверхъестественные штучки.
— Больше всего, Гарри, ты опасен не для окружающих, а для самого себя. Ты же заживо себя съешь своей мнительностью. А что касается этого парня с красными глазами — так ведь никто из нас не застрахован от встречи с необъяснимым.
— Только не я, — уверенно сказал Гарри, качая головой.
— Даже ты. Конечно, если этому увальню вдруг вздумается ежечасно являться тебе в образе смерча, чтобы назначить тебе следующее рандеву, или он станет приставать к тебе с недостойными предложениями, тогда пиши пропало. Ты точно влип во что-то очень нехорошее.
По крыше бунгало мерно вышагивали колонны дождя.
— Скорее всего, я и так уже дошел до ручки, — согласился Гарри. — Это ясно как божий день.
— Вот именно. До ручки. Дальше уж некуда.
Оба они молча уставились на дождь за окном.
Наконец Рикки нацепил защитные очки и взял со стола серебряную пряжку. Включил миниатюрный полировальный диск размером с зубную щетку, работавший так тихо, что не мешал разговору, и начал счищать тусклый налет и крохотные серебряные заусенцы с одного из выгравированного на пряжке узоров.
Еще немного помолчав, Гарри вздохнул:
— Спасибо, Рикки.
— Не за что.
Гарри отнес чашку и блюдце к раковине, сполоснул их и поставил в сушку.
По радио Гарри Конник-младший пел о любви.
Прямо над раковиной находилось другое окно. Дождь неистово хлестал по розам. Мокрый газон пестрел разноцветными, как конфетти, лепестками.
Когда Гарри вернулся к столу, Рикки выключил полировальный круг и начал было подниматься со стула. Гарри положил руку ему на плечо:
— Не вставай. Я сам себе открою.
Рикки кивнул. Выглядел он очень слабым и усталым. — Пока.
— Скоро начнется сезон, — напомнил ему Рикки.
— Как только начнется, сходим на первую же игру «Ангелов».
— Неплохо бы, — отозвался Рикки.
Оба были страстными болельщиками бейсбола. Их души привлекала железная логика правил, по которым строилась и развивалась игра. Это был своеобразный антипод жизни.
На веранде Гарри влез в свои башмаки, и, пока завязывал шнурки, за ним с ручки ближайшего кресла пристально наблюдала ящерка, которую он спугнул, когда взбегал на крыльцо, или, быть может, другая, но очень схожая с первой.
Вдоль змеиных изгибов ее тела тускло отсвечивали, переливаясь, зеленые и пурпурные чешуйки, словно на белом деревянном подлокотнике кто-то впопыхах рассыпал горстку полудрагоценных камней.
