Айдол-ян. Часть 4. Смерть айдола [СИ]

СунОк на другом конце провода задумывается. Не, ну а чего? Все так делают, кому деньги свои ценны. С волками жить, – по волчьи выть…

– Это судиться придётся… – неуверенно говорит в трубку онни. – Адвокатам платить.

– Если суд примет твою сторону, то судебные издержки будут возмещены.

– А если суд не примет мою сторону?

– С чего бы вдруг? – удивляюсь я. – Дело простое и понятное, словно банкнота в десять тысяч вон. Вероятность победы, как мне представляется, – процентов девяносто пять. В случае, если у тебя нет желания этим заниматься, тогда запугивай строителей, что пойдёшь по этому пути. Они должны стать сговорчивей. Но тогда, скорее всего, никакой денежной компенсации не будет.

– Хорошо, я подумаю. – обещает онни и просит. – Ты только маме об этом не рассказывай, ладно? Я ей не говорила.

– Без проблем. – соглашаюсь я.

– Расскажи, что сегодня делала? – просит СунОк.

– Да ну его. Весь день бегала как слон в поисках водопоя. – недовольно отвечаю я. – Начальство, похоже, решило убрать меня со своих глаз и нашло мне занятие.

Коротко пересказываю события дня.

– Устала. – заканчивая, в конце рассказа жалуюсь я. – Завтра будут мышцы болеть.

СунОк сочувственно вздыхает в трубку.

– Теперь ты рассказывай. – требую я. – Семья самчона как-то себя проявляла? На связь выходили?

– Нет. Никто не звонил.

Чума у них там, что ли? Передохли все? Могли бы хоть раз трубку в руки взять. Хотя бы ради соблюдения приличий. Восток же всё же. Сохранить лицо, «туды-сюды», «лясим-трясим». Но там, похоже, плевать хотели на эти вековые традиции. Причём, – с высокой колокольни.

– Ладно. – говорю я. – Значит, так им это нужно. Тогда, расскажи, что в сети про меня пишут.

– А ты что, ничего не знаешь? – осторожно спрашивает СунОк. – Не читаешь новости?

– Читаю. Просто личного времени у меня не так много, а из сегодняшнего я уже много потратила, общаясь с тобой. Пока дойдёшь до компьютера, пока включишься, – там уже нужно будет идти ужинать. Лучше ещё поговорить, узнать последние новости от тебя. Можно без подробностей. В двух словах. Так что же пишут?

– Разное… – также осторожно отвечает онни.

– Ругают? – понимающе спрашиваю я.

– По-разному…

– Ладно. Не хочешь говорить, не буду настаивать. Как там Мульча? Не безобразничает?

– О, у неё всё хорошо! Спит и ест. Ходит, слушает, что мы с мамой говорим. И морда такая, словно всё понимает.

– Слушается?

– Когда захочет.

– Передай ей, что я по ней скучаю.

– Обязательно.

…

Какая-то она напряжённая. – делаю я вывод о СунОк, попрощавшись и повесив трубку. – Наверное, переживает. И говорить не стала, чего пишут о моей персоне. Неужели никто и ничего хорошего? У меня нет времени и возможности вдумчиво изучать содержимое чатов, но таки да, ткнёшься в первый попавшийся, а в нём сплошняком недовольные бухтят. Не так сидишь, не так свистишь. И злорадствуют, что меня во Францию не пустили…