ГРУ на острие Победы. Военная разведка СССР 1938-1945

Таким образом, в северном секторе советско-германского фронта в первой половине 1944 года объективно назревали важные события. После провала плана германского командования «Нордлихт» в 1942 году и срыва операции германских войск по захвату Ленинграда[338] Красная армия готовилась ликвидировать блокаду Северной столицы. Войскам Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов противостояла группа армий «Север» (180-я и 16-я армии) под командованием генерал-фельдмаршала Г. Кюхлера. Эта немецкая группировка имела в своем составе 741 тысячу солдат и офицеров, 10 700 орудий и минометов, 385 танков и штурмовых орудий и 370 самолетов.

Гитлеровцы за два с половиной года создали на этом участке фронта сильно укрепленные оборонительные рубежи, построили железобетонные и деревянно-земляные огневые точки, прикрыли их минными полями и проволочными заграждениями.

Для поддержки группы армий «Север» германское командование держало на территории Норвегии около десяти дивизий.

Германско-финской группировке противостояли войска Карельского, Волховского и Ленинградского фронтов. Им предстояло сыграть особую роль в реализации замыслов летней кампании 1944 года, разрабатывавшейся в Генеральном штабе.

Для согласования операции в Карелии в Москву был вызван командующий Карельским фронтом К. А. Мерецков. Подготовительные мероприятия к операции на северном участке советско-германского фронта тоже были замечены германской военной разведкой.

Уже после войны, в марте 1946 года, на военно-теоретической конференции Г. К. Жуков говорил, что для успешного проведения стратегической наступательной операции необходимо «отличное знание противника, правильная оценка его замыслов, сил, средств; умение учесть, на что он способен и на что не способен, на чем можно его поймать. Это достигается длительной и глубокой разведкой»[339].

Второе условие успеха наступательной операции, по мнению Жукова, заключалось в «знании своих войск, их тщательной подготовки к бою». Третье условие — «оперативная и тактическая внезапность», которая «достигается тем, что враг стремительностью действий вводится в заблуждение о наших истинных намерениях. Надо действовать настолько быстро, чтобы неприятель везде и всюду опаздывал, застигнуть его врасплох и тем самым поставить в тяжелое положение»[340].

В Москве были приняты чрезвычайные меры по сохранению в тайне замысла и содержания плана операции «Багратион». К непосредственной разработке плана привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме его содержание знали только пять человек: заместитель Верховного главнокомандующего, начальник Генерального штаба и его первый заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заместителей. Упоминание о предстоящей операции в Белоруссии в разговорах по телефону или в телеграфной переписке категорически запрещалось. Оперативные предложения фронтов разрабатывались тоже двумя-тремя лицами, донесения писались обычно от руки и докладывались, как правило, лично командующими.