Контрабандисты Гора

— Уж я бы тебе устроил весёлую жизнь, будь Ты в моём ошейнике! — пообещал я ей.

— Но я ведь не в вашем, — усмехнулась кейджера.

— Я поступил бы с тобой так, как Ты того заслуживаешь, и затем выбросил бы на рынок!

— Как удачно для меня, — делано вздохнула нахалка, — что я не принадлежу Господину.

А затем она повернулась и, помахав рукой на прощание и весело посмеиваясь, поспешила избавить меня от своего присутствия.

Тула и Мила, стоявшие в стороне и явно напуганные, провожали её взглядом.

— Эта рабыня, — хмыкнул Аксель, тоже глядя ей вслед, — смелая девка.

— Слишком смелая, — процедил я.

— Легко быть смелым с человеком, который беспомощен, — заметил он.

— Слишком легко, — признал я.

— Насколько я помню, — сказал мой товарищ, — Ты расценивал её как низкосортную и не представляющую особого интереса.

— Я и сейчас расцениваю её таковой, — заметил я.

— Но Ты признавал, если мне не изменяет память, — продолжил он, — что для некоторых мужчин она могла бы представлять некоторый интерес.

— Полагаю, что да, — проворчал я.

— Но не для тебя?

— Нет, — буркнул я.

— Я всё видел, — сказал Генсерих, оказывается, всё это время державшийся неподалёку.

— И почему не вмешались? — осведомился я.

— Я вот подумал, что из неё могла бы получиться превосходная рабыня для пытки, — усмехнулся он. — Это может значительно поднять её цену.

Пыточных рабынь, как известно, специально обучают волновать и возбуждать, а затем отказывать, оскорблять и унижать узника-мужчину. Некоторые капитаны, генералы, Убары и им подобные высокопоставленные персоны, бывает, используют таланты таких рабынь, обычно ради удовольствия наблюдать замешательство и страдания некого ненавистного врага. Калёное железо, ножи и шнуры не единственные средства, которыми можно мучить беспомощного врага.

— Правда, я не думаю, что в своём сердце она — пыточная рабыня, — покачал головой Генсерих. — Как и большинство женщин, особенно после того, как на них надели ошейник.

— Тогда она должна очень сильно ненавидеть нашего друга, — заключил Аксель.

— Да, — кивнул Генсерих, — или что-то ещё.

Его замечание показалась мне не слишком понятным. Лично я считал забавным тот факт, что меня могла ненавидеть рабыня. Это, кстати, довольно приятно, взять такую женщину и ласкать её до тех пор, пока она, заливаясь слезами, не начнёт упрашивать о подчинении, а затем делать с нею всё, что пожелаешь.

— Созови патрули, — велел Генсерих, повернувшись к Ясону. — Прикажи рабыням построиться и поднять груз. Через ен мы выступаем.

— Один момент, благородный Генсерих, — позвал Аксель.

— А слушаю, — откликнулся тот.

— На моей шее, — заговорил Аксель, — как известно многим, скажем, Ясону, Генаку и некоторым другим, висит маленький музыкальный инструмент, свистулька, из которой очень немногие способны извлечь звук. Принимая во внимание, какой Вы крупный и сильный товарищ, а кто ещё мог бы стать лидером в таком отряде, рискну предположить, что Вы единственный их всех в этом лагере, кто мог бы заставить мой инструмент звучать.