Фурия первого лорда [пер. Notabenoid]

— Отзови их, — с тихой настойчивостью сказала Инвидия. — Дождись, пока на скалах скопится значительная сила. Тогда мы сможем отбросить маратов и захватить крепость.

Королева Ворда отрешенно на неё поглядела:

— Такой концентрации войск придётся ждать до заката.

— Какая разница? — сказала Инвидия. — На приготовления к прибытию войска Октавиана у нас всё равно остаётся целый день.

— Ты, — неторопливо проговорила Королева, — Предательница.

Исана бросила тяжёлый взгляд на Инвидию и проговорила:

— Ну да. Потому что она заложница своего личного интереса.

— Хммм, — задумчиво сказала Королева.

Она поболтала рукой и отвернулась от бассейна. Изображение начало распадаться, однако в последний момент Исана увидела, как богомолы принялись выходить из боя, отступая.

— Ты отправишься на передовую и приложишь все усилия для координации сил. И неплохо бы приложить побольше усилий в магии Земли для организации путей через самые сложные участки местности.

Инвидия поклонилась и повернулась к выходу.

— И, Инвидия, — мягко сказала Королева. — Не нужно больше никаких тайных операций до падения крепости.

Тварь на груди Инвидии зашипела и задёргала конечностями.

Инвидия вскрикнула в шоке и упала на колени.

Она в течение нескольких ударов сердца сдерживала рвущийся сквозь зубы крик, оседая всё ниже на пол.

Потом она медленно заставила себя встать.

А потом, кивнув Королеве, ушла, и на лице её застыло знакомое Исане выражение, которое Инвидия использовала, когда хотела скрыть свой гнев.

Королева, не обращая внимания на Исану, отошла обратно в свой альков, уставившись в зелёное мерцание над головой.

Исана с учащенно бьющимся сердцем повернулась и медленно вернулась к Арарису.

Она заглянула в его затянутые полупрозрачной мутью кроуча глаза и одними губами проговорила:

— Скоро.

На мгновение его губа слегка дрогнула, обнажив зубы в намёке на тень вольчьего оскала.

Кивнув, Исана уселась на пол. Она будет ждать. Недолго осталось.

Скоро придёт время действовать, сказала она себе.

Скоро.

Гай Октавиан направил мчащегося по тракту Актеона к голове колонны своего войска, слегка дрожа, хоть самые холодные полуночные часы уже и прошли.

Он никогда не ходил по дорогам за пределами Долины, но когда взошла луна, он увидел высокий пик Гарадоса, возвышающийся над другими горами, как огромный, угрюмый, опасный пьяница под конец праздника урожая.