Зов крови

Зорэн смотрел на узорчатую подушку. Внутри растекалась тягучая, плотная темнота – холодная, пожирающая любые чувства. Исчезала обида за дурацкое «Огонёк», которым неизменно называла его Буря. Исчезало любопытство, затмевающее глаза. Не исчезала любовь, но Зорэн сознательно пытался утопить её в темноте и пустоте. Он понимал, что теперь, как бы ни было тяжело, он не будет бороться за неё, чтобы не причинить Буре ещё больше боли.

– Ты ничего не знал. Желание узнать, что от тебя скрывают – нормальное желание, – произнёс Ураган после недолгого молчания.

– Я знал, что Буре будет неприятно. Уже здесь я должен был понять, что нужно остановиться.

– Буря слишком долго скорбит по Огню.

– Как можно «слишком долго» любить кого-то?!

– Нет, ты не понял, – Ураган покачал головой. – Никто не забирает у Бури память. Но она заперлась в прошлом, живёт им и не может двигаться дальше. Я был хорошо знаком с Огнём, мы даже были друзьями. Новость о его гибели стала ударом и для меня. Я заливал горе вином, срывал злость на охоте и так пережил утрату. Я сохранил о нём память – этого достаточно. Нужно идти дальше. Буря боится. Она боится мира, где нет Огня. Понимаешь?

– Да, – глухо ответил Зорэн. Он думал о том, что Буря более слабая и хрупкая, чем хочет казаться что теперь он понимает её гораздо лучше и что поступил бы так же, как Огонь: защитил бы, отправил бы «за помощью», зная, что сам обречён.

– Знаешь, дружище, мне кажется, ты сможешь выдернуть Бурю из прошлого.

– Почему? Одно моё имя…

– Ты же её любишь. А она любит тебя.

– С чего ты взял? – буркнул Зорэн, с неудовольствием замечая, как радостно забилось сердце.

– Поверь, я в таких вещах разбираюсь лучше, чем кто-либо, – на губах Урагана появилась лукавая улыбка. – Так что действуй, дружище! Спаси уже Бурю. И всех нас заодно. Сил моих больше нет видеть её угрюмый вид!

Ураган распалялся, терял непривычную серьёзность, и Зорэн поднялся.

– Спасибо. Мне действительно нужно было об этом узнать.

– Поэтому я уже неделю готовился к этому разговору, – самодовольно сказал Ураган.

– Спокойной ночи.

– А как же ужин?

– Что-то не хочется. Отдай мою порцию Песку.

Зорэн вышел из шатра и вдохнул ночной воздух. Он надеялся, что прохлада остудит голову и эмоции. Внутри клокотал клубок из обиды, чужой боли, неясной надежды и поглощающей всё остальное любви. Он вертелся внутри, ранил, и ночная свежесть не могла его распутать. По дороге к себе Зорэн раз за разом повторял услышанную историю, думал и пытался решиться. Ещё не знал, на что именно.

Ураган сидел неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам Зорэна. Потом поправил шнурок на запястье – память об учителе – и снова откинулся на подушки. Он не жалел о том, что сделал, но всё же в груди тяжелела вина. Ураган знал, что поступил правильно. И что завтра ему достанется несколько хороших тумаков от Бури, которая всё время разговора стояла за шатром и тихо плакала.