Игрушки для императоров 1. Лестница в небо [АТ]

— Кстати, не думай, что времена изменились и с ними изменилась… Ну, скажем так, смертность в нашей работе. Ничего подобного! За последние десять лет погибло более шестидесяти человек. Шесть человек в год — это мало?

Я задумчиво покачал головой.

— Наверное, нет. Но это ведь средняя цифра?

— Однако получается немало, правда? И это только боевые потери!

— А есть и не боевые? — уцепился я. Она нехотя вздохнула и сдула со лба выбившийся локон.

— Разумеется. Тебе, наверное, известно, что у нас строжайшая дисциплина? — Я кивнул. — Настолько, что в некоторых тюрьмах порядки легче. Кстати, тебя это тоже касается, никаких поблажек и скидок, несмотря на пол, возраст и, в отличие от наших малолеток, жизненный багаж. Будешь наравне со всеми, бесправным кадетом, не могущим вякнуть свое мнение. Так что подумай лишний раз, оно тебе нужно?

Я подумал. Быть взрослым дядей наравне с двенадцатилетними девчушками, иметь равные с ними права и выполнять те же приказы, отдаваемые тем же презрительным тоном? Презрительным, а как иначе! Это своего рода армия, хотя и особое подразделение, а сержанты везде одинаковы, во всём мире.

<i> «Да, пацан, попал ты»! </i> — тут же вякнул внутренний голос.

<i> «Но ведь знал, на что шёл, когда шёл»? </i>- осадил его я.

<i> «Естественно»,</i>- нехотя признался тот.

Я кивнул.

— Я отдаю себе в этом отчёт, сеньора. Но ведь я не мелюзга, и моя подготовка не затянется.

— Это почему же? — глаза выдавали, что она старается не рассмеяться.

— У меня уже есть база. Пусть не такая, как у ваших полноправных бойцов, но думаю, мне будет легче даваться то, на чём застрянут малолетки. Мне кажется, моё обучение займет максимум два года, тогда как они потратят пять. Я не прав?

Сеньора полковник вздохнула, достала из ящика новую сигарету, прикурила и выпустила струйку дыма.

— Проблема в том, что ты при всём своём багаже никогда не догонишь их. Если бы мы взяли тебя лет в тринадцать…

— Но вы бы не взяли меня лет в тринадцать! — наехал вдруг я, невесть откуда обретя силы. — Вы уже брали мальчиков лет в тринадцать, и у вас ничего не получилось! А у меня мало того, что сформировано мировоззрение, меня не надо воспитывать, и самый тяжёлый период — половое созревание — позади, так я ещё и сам пришёл! Погибну — и на вашей совести не останется груза, знал же, куда шёл? Не так, сеньора?