Половина Луны (СИ)

— Ты ненавидишь малыша за то, что он — мой? — напрямую спросил царь и ощутил, как Юэ вздрогнула. — Не желаешь его рождения?

Некоторое время ответом ему была лишь тишина, а потом раздалось еле слышное:

— Я боюсь, Дхана. Внутри меня растёт другой человек, а я не знаю, что с ним делать. Я понятия не имею, каково это: рожать, кормить, воспитывать. Я ведь не женщина! А вдруг ребёнок родится ущербным из-за моей истинной сути, оказавшись бесполым существом? А вдруг он вообще не родится, потому что моё тело — фальшивое? Вдруг магия развеется в миг родов, я снова стану парнем, а ребёнок останется запертым внутри, и мы оба умрём, ведь нельзя же идти против воли богов и становиться матерью, будучи на самом деле мужчиной! Но даже если я рожу благополучно, и ребёнок окажется здоровым, при одной мысли, что ты, наслушавшись речей лекаря о моей «плодовитости», заставишь меня дарить тебе по сыну каждый год, меня постоянно будет рвать по утрам, а мерзкий старик будет щупать мою грудь и лазить меж моих ног своими шершавыми пальцами, как сегодня, чтобы проверить, действительно ли я понесла, мне хочется орать. Прости, хорошая жена не сказала бы и половины из этого. Но я не могу молчать! — Юэ рывком поднялась и, усевшись на траву, решительно сбросила с плеча руку мужа. — Оставь меня здесь и позволь спокойно умереть. Так будет лучше.

Дхана Нанд хотел рассмеяться, но вовремя удержался, сообразив, что сейчас смертельно обидит любимую, если попытается шутить с ней или говорить о нелепости её страхов. И, спрятав улыбку, самрадж снова тихо погладил супругу по руке.

— Ты родишь ровно столько детей, сколько захочешь. Да, я был недопустимо беспечен и не озаботился тем, чтобы уберечь тебя от беременности, пока ты ещё не привыкла к новому телу и ко мне. Обещаю, в дальнейшем я сделаю всё, лишь бы ты, получая мою любовь, не зачинала нежеланных детей. Но прошу, не пытайся избавиться от малыша, которого носишь. Я уверен, и с ним, и с тобой всё будет в порядке! Наш ребёнок родится здоровым и красивым. Однажды он будет любим и тобой, а я его уже люблю больше жизни, — ладонь Дхана Нанда соскользнула на живот Юэ и погладила его с такой нежностью, что сердце махарани дрогнуло. — Если тебе не нравится лекарь, который осматривал тебя сегодня, он больше не приблизится к тебе. Найдём другого. Няня Дайма сведуща в вопросах рождения детей. Она может присматривать за тобой, и я сам буду. Когда мама носила Дурдхару, я ухаживал за ней, и я ничего не забыл о тех днях. Смогу позаботиться и о тебе. Знаешь, мама, зачав мою сестру, тоже не могла ни есть, ни пить на протяжении многих дней, но ей в воду её личная служанка стала класть тонкую корочку лимона. Выпив несколько глотков этой воды, мама спустя час могла протолкнуть в себя немного риса или съесть кусочек манго. Давай, я попробую поить тебя такой же водой, пропитанной лимонным ароматом. Вдруг поможет?

Юэ кивнула, чувствуя, как первобытный ужас, охвативший её после известия о беременности, понемногу отступает.

— Многие говорят, что рождение детей нельзя видеть мужчинам, — спокойно продолжал Дхана Нанд, — но у нас это правило уже нарушено, ведь ты жил до восемнадцати лет в теле юноши. Тем не менее, ты вскоре увидишь рождение своего ребёнка. Если моя беспечность привела к тому, что ты вынужден в этой жизни стать матерью, то я обязан поддержать тебя, находясь рядом в трудный час. Я готов держать тебя за руку и слушать твои проклятия, направленные на меня, когда малыш будет рождаться. Я на всё согласен.

Глаза Юэ округлились.

— Неужели ты готов сидеть рядом, когда я рожать начну? — не поверив своим ушам, спросила она.

— И первым взять ребёнка на руки, — улыбнулся Дхана Нанд. — Поверь, ни вид крови, ни вид сморщенного младенческого тельца, перепачканного смазкой, меня не оттолкнёт. Я уже присутствовал несколько раз при рождении детей служанок, чтобы проверить себя, так ли я силён, как думаю. Ведь одно дело — видеть кровь врага, совсем другое — кровь женщины, дарящей жизнь младенцу. Но я не сбежал, хотя меня предупреждали, что я не вынесу такого зрелища. Я сумею принять нашего ребёнка не хуже повитухи и лекаря, случись в том надобность. Я не покину тебя ни на мгновение, если ты сама, конечно, не выгонишь, разгневавшись за то, что именно я стал причиной твоих страданий. Я выполню каждое твоё желание! Только не проси лекаря избавить тебя от плода раньше срока.

— Избавить? — Юэ непонимающе посмотрела на мужа. — Ты второй раз говоришь об этом, но разве такое возможно?

Дхана Нанд прикусил язык, поняв, что выболтал лишнее. Он думал, что его махарани знает, но она не знала… Он подал ей опасную идею. Однако Юэ не могла успокоиться, не узнав всю правду.

— Как лекарь может избавить меня от ребёнка? — недоумевала она. — Если ты не скажешь, я сама у него спрошу!

— Есть травяные настойки, способные вызвать спазмы, и твоё чрево извергнет плод раньше, чем ребёнок родится естественным образом, — неохотно сознался царь. — Но ты же не поступишь так? — он с заметным волнением смотрел на супругу.

Юэ тоже глядела на него, и в глазах её читалась внутренняя борьба. Потом она опустила взгляд на руку мужа, всё ещё лежавшую на животе. Ладонь Дхана Нанда так крепко прижималась к её телу, словно царь всеми силами пытался защитить малыша от неё же самой.