Замуж за архимага [litres]

– Пап, – позвала, сглотнув вставший в горле ком. Голос звучал еле слышно, отец даже не заметил. – Папа! – собравшись с силами, повторила громче.

– Катюша? – Кружка выпала из рук, когда он резко дернулся, поворачивая голову. Густой ворс ковра смягчил удар, и последствиями маленькой аварии стало темное пятно на полу, а не гора осколков. – Ты… я… – медленно поднимаясь, забормотал обескураженный моим появлением отец. – Откуда ты здесь? Я схожу с ума? Или это просто сон? – спросил он, нервно дернув шеей. – Раньше ты мне снилась без крыльев, малышка.

– Снилась? – Смахнув с глаз непрошеные слезы, я разглядывала его так же внимательно, как и он меня. – Часто?

– Часто, – признался папа. – Зря ты отказываешься навещать нас тут. – Он махнул рукой, имея в виду свой нынешний дом, город, страну – все. – Может, приедете с мужем? Мы с Бэт вам приглашение сделаем…

– Нет, пап. – Я подарила ему грустную улыбку. – Не приедем. Уже никогда.

– Все упрямишься? – расстроился он. – Кать, ну сколько можно?

– Ты меня не понял! – с жаром принялась разубеждать его я. – Я бы с удовольствием тебя навестила вживую, если бы не умерла, – выпалила скороговоркой. – Теперь я в мире ином, где по-настоящему счастлива. – Вернее, БУДУ счастлива, даже если мир начнет ставить мне палки в колеса, только отцу такие подробности знать необязательно. – Ты слышишь меня, пап? – уточнила, расправляя белоснежные крылья, покрытые, благодаря иллюзии, перьями. – Я мертва!

– Мертва? – переспросил отец, явно сомневаясь в моем заявлении, и даже шоу с крыльями его, похоже, не убедило. – Да брось, Кать, это же просто сон! – попытался ободрить он меня (и себя заодно), но я возразила:

– Я не сон, папа. Я – привидение, – сказала, крутанувшись на месте, чтобы он лучше меня рассмотрел и оценил наконец призрачность фигуры. – Счастливое и довольное привидение…

– …которое плачет, – закончил за меня отец, заметивший предательский блеск в глазах. – Как же так, Катюш? Ты ведь такая молодая.

Поверил! Только мне от этого легче не стало. Морщинки на его лбу и в уголках глаз стали резче, а взгляд выражал столько боли и сожаления, что я окончательно расклеилась. Как-то разом навалились усталость, обида, грусть… захотелось уткнуться в родительское плечо и выплакаться, как бывало в детстве. Чтобы папа гладил по волосам и убеждал, что все у меня скоро наладится. А я бы хныкала, комкая его рубашку, и мечтала о тортике, который точно решит все мои «огромные» проблемы.

Ехарный бабай! Я сюда не сырость разводить пришла, а успокаивать отца и настраивать на позитивный лад. Так какого хрена нюни распустила? Тоже мне… ангел слез!

– Пап, кончай хандрить! – заявила бодрым голосом, незаметно придавив ногой хвост, который тоже рвался поучаствовать в диалоге. – Одна жизнь закончилась, другая началась. Со мной, правда, все отлично. Видишь, даже к тебе нашла возможность заглянуть.

– Чтобы попрощаться? – Он совсем раскис. Опустился обратно в кресло, став похожим на древнего старичка, а не на мужчину пятидесяти лет. Спина сгорбилась, плечи поникли… хреновый из меня психолог, м-да. Да и актерские способности свои я тоже переоценила.