Дверь с той стороны

Вдруг By поднялся на ноги. И сразу трое других выскочили из пещеры. Никто из них не издал ни звука. Но Франсуа понял, что от Ву тем троим поступила какая-то команда. Казалось, между членами этой компании существовала постоянная связь, незаметная для глаза и слуха. Он чувствовал в них единство голубиной стаи, когда та враз поднимается в небо и выписывает на нем узоры, не рассыпаясь и не перемешиваясь.

От ушибов и ссадин ныло все тело. Он попробовал нащупать рану на спине и застонал от боли. И тут он увидел над собой серьезное лицо Ву. Даже не лицо — оно было как в тумане, — а глаза, взгляд. От этого взгляда, захватившего все его внимание, Франсуа словно окаменел. Он перестал чувствовать свое тело. Глаза Ву завораживали, Франсуа не мог оторваться от них. Крохотный зрачок, словно острие иглы, нанизывал на себя его волю. Он вдруг ощутил себя точкой в пространстве. Точкой спрессованной силы…

Потом взгляда не стало. Просто маленькие глаза бурого цвета, окруженные разбегающимися морщинами. Узкая плоская переносица. Плоский короткий нос с круглыми ноздрями. Широкий рот без губ. Лицо Ву, будто снимок в проявителе, постепенно вырисовывалось во всех своих деталях. И так же постепенно отступала скованность, владевшая Франсуа. С удивлением он заметил, что исчезла и боль, от которой чуть не кричал минуту назад. Впрочем, минуту ли? Этого он не знал.

Неужели этот полузверь — маг! Колдун?..

Агогве!.. Слово вспыхнуло в памяти. Оно, безусловно, относилось ко всему, что здесь было. Но как? Он слышал его еще тогда, в том реальном мире, из которого… пришел? свалился? прилетел?..

Он взглянул на Ву. Перед ним сидело животное, напоминающее человека, и с любопытством изучало то, что осталось от его ботинок. На волосатой груди этой ископаемой обезьяны болталась… Святая Мария! Как он не заметил этого раньше? Золотая цепочка с изображением индуистского бога — подарок матери! Его талисман… Да ты мародер, старина! То-то так привлекли тебя мои штиблеты…

Франсуа интуитивно потянулся к цепочке. Но Ву довольно грубо — видимо, мягче он не умел — оттолкнул его руку. Не спеша отодвинулся, медленно, неуклюже снял цепочку и молниеносно отправил ее в рот. Должно быть, за щеку. Затем снова придвинулся почти вплотную.

В проеме пещеры показались три силуэта. В руках одного был кусок сырого мяса. Двое других несли какие-то листья и шкуры. «Сменят постель и накормят? А они не так плохо воспитаны…»

Он едва успел поймать летящий к нему кусок мяса. Это была нога, похожая на кроличью. Ему даже показалось, что он ощущает тепло еще не остывшей жертвы.

— Я не ем сы… — Он запнулся.

Как дать понять, что сырого он не ест? Надо находить какой-то способ объяснения. Кивки и жесты, судя по всему, не подойдут: они начнут подражать ему, и только. Франсуа попробовал вспомнить, что делают животные, когда им дают непригодную пищу. Нюхают и отходят в сторону… Что ж, и ему нюхать?