На крыльях миражей
- Автор: Столыпин Валерий
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «На крыльях миражей». Краткое содержание книги:
Конечно, она приукрасила своё повествование, добавила в него толику лирики, щепотку юмора и капельку пафосного драматизма для пущей убедительности. Это потом я понял, что жена не раскаивалась, не исповедовалась – заранее предупреждала, зная свои не совсем обычные чувственные повадки и наклонности: влюбляться во всё, что обещает воодушевление, выразительные эмоции и сколько-то мгновений яркого праздника.
Я был окрылён любовью настолько, что логические построения и доводы разума не мог воспринимать адекватно. Это было давно. С тех пор много раз менялись правила игры: стиль общения, жизненное кредо, декорации, костюмы, сценарии, детали и нюансы эффектной житейской постановки.
Милая хрупкая девочка превратилась со временем в волевую женщину с характером коварной хищницы, но очень, очень сладкую, когда ей что-нибудь нужно. Словно опытный сёрфер следила она за окружающей мужской средой, улавливала потоки интереса и внимания, устраивалась время от времени поудобней на восходящей волне и парила на гребне восторга, наслаждаясь возбуждающими галлюцинациями столь долго, пока не иссякала энергия страсти.
Как и любое течение, побуждаемое к движению извне, одержимость и влечение вскоре теряли избыточную энергию. Растратив желание и силу безумия, жену выбрасывало ослабевшей инерцией обратно в семью, где по-прежнему было обыденно, скудно, однообразно, размеренно и скучно.
Ей приходилось подстраиваться под одного и того же, надоевшего основательно мужчину, то есть под меня: подтирать сопли детишкам, которым требовалось слишком много внимания. Вновь приходилось стирать, готовить, убивать на это драгоценное время, которое можно было израсходовать иначе – празднично, весело, чувственно и вкусно.
Я знал о вероломных склонностях супруги, чувствовал отчуждение, когда жена особенно увлекалась нескромным романтизмом, замечал косвенные признаки измены, но категорически отказывался верить в реальность любовных интрижек, находя абсурдному поведению тысячи иллюзорных объяснений.
Ирина почти не скрывала свои похождения, лишь слегка прикрывала неприглядные стремления фиговым листком молодости: юность, мол, наивная и непоследовательная, – ну прости, прости, увлеклась, каюсь! Один поцелуй, почти отеческий, в щёчку, ничего вульгарного. Не распущенность и соблазн тому виной, любимый, исключительно любопытство и девичья наивность. Честное слово – у меня с ним ничего такого не было! Нет повода беспокоиться.
– Да-да, понимаю, – пытаясь улыбаться и не мигая смотреть в глаза, мямлил я, – конечно, это досадное недоразумение. Невинная шалость. Жажда познать всю полноту жизни. Но теперь-то ты поняла, что за яркие эмоции приходится платить … чувством вины хотя бы? Неужели сложно понять – мне больно!
Жена была не просто любознательна в отношении чувственных удовольствий – назойливо сосредоточена конкретно на эротизме, первый опыт которого приобрела ещё в нежном возрасте: не по любви, нет, это было искушение взрослостью, которая манила сочными деликатесами, подробно и чувственно описанными в женских романах.
Любовные истории Ирочка читала запоями с раннего детства, благо такие возможности у неё были. Иногда родители заставали девочку среди ночи с книжкой под одеялом со светом фонарика. Интимные знания копились, вызывали любопытство, требовали реализации. Какая любовь, какие чувства, какие страсти… и без неё.
Восхитительной взрослой жизнью наслаждались все, а от Ирины скрывали таинственным пологом неизвестности и нелепых запретов. Она ждала и жаждала таинственных событий, активно способствуя их наступлению, и однажды преждевременное взросление не замедлило войти в юную жизнь.
Я не оговорился: оно действительно вошло, вполне по-взрослому, раздвинув раз и навсегда горизонт событий вместе с нежными бёдрами до уровня первого, не вполне удачного, но запомнившегося навсегда женского опыта, можно сказать с первым встречным, проявившим решительную настойчивость.
О том случае жена рассказывала многократно, каждый раз добавляя в историю драматизм и сочность деталей, словно наслаждалась моей негативной реакцией.
Повествование было построено таким образом, будто над ней надругались, требовало сочувствия, но восторженная мимика и трепетные оттенки голоса в особенно пикантные моменты постыдного красноречия свидетельствовали о том, что не только тогда, но и теперь она испытывает толику наслаждения, вновь и вновь переживая нечаянное интимное приключение.