Тамбера

— Правильно, капитан, правильно. Но все-таки надо давать отпор, когда тебе на шею начинают садиться. Какая наглость ворваться без спросу в чужой дом!

— Вряд ли здесь это считается наглостью. Вероятно, таков у них обычай — входить в чужой дом без церемоний.

— Таков обычай! По-вашему, я должен соблюдать их дурацкие обычаи?

— Во всяком случае, знать их, ван Спойлт. В подобных обстоятельствах это необходимо. Подумай, возможно ли приручить дикую лошадь, не зная, что она питается травой!

Ван Спойлт усмехнулся.

— Ваши мудрые рассуждения, капитан, — сказал он, смиренно опустив голову, — заставляют меня признать, что я вел себя подобно той самой лошади, про которую вы говорите.

— Я считал своим долгом дать тебе перед расставанием этот совет, — спокойно ответил Якоб ван Хеемскерк.

— А что еще вы мне посоветуете? — спросил ван Спойлт, по-прежнему чуть насмешливо улыбаясь.

— Вот что. Будет очень неплохо, если ты научишься понимать их язык.

— Это еще зачем?

— Мудрые люди говорят: ни в чем так не сказывается характер народа, как в его языке, А управлять народом, не зная его характера, нельзя.

— Нельзя-то нельзя. Но легкое ли дело — выучить язык. Нет, этот путь к достижению наших целей мне представляется и слишком длинным, и ненадежным.

— Зато он безопасный. Встав на этот путь, ты счастливо и благополучно проживешь здесь долгие годы и сумеешь отправить в Голландию, как верный слуга принца Морица, немало кораблей с драгоценными дарами этой щедрой земли.

— Хорошо, капитан, — согласился ван Спойлт, — я подумаю и над этим вашим советом. А теперь вот еще что. Мне ведь предстоит прожить здесь немалый срок. И я вас очень прошу, пусть с первым же кораблем, который вы пошлете сюда за мускатными орехами, приедет моя племянница.

— Что ж, племянница так племянница. А теперь подумай, не надо ли тебе чего прислать, белья, рубашек?

— Пришлите лучше саван, — невесело пошутил ван Спойлт.

Капитан улыбнулся. Его улыбка означала, что он не принимает эти слова ван Спойлта всерьез. К тому же он был уверен, что ван Спойлт внял его советам. Впрочем, другого он и не ожидал. Ван Спойлт, хотя и был молод — ему не было еще и тридцати лет, — обладал трезвым, гибким умом, умел оценить обстановку и применяться к ней — словом, как говорят, был рожден для политики. Внешность его соответствовала характеру, он был худой, высокий. Маленькие, прищуренные глаза смотрели уверенно; широкий лоб, тяжелая нижняя челюсть, твердая, решительная походка… Капитан Хеемскерк знал, что такие, как ван Спойлт, умеют прислушиваться к тому, что говорят люди, много повидавшие на своем веку.

И действительно, ван Спойлт, не теряя времени, принялся за туземный язык. Пока жители Лонтора строили ему дом, а другие голландцы обживались на побережье, завязывая знакомства и развлекаясь, он с помощью переводчика стал учить слова чужого языка, не раз посылая про себя к черту и капитана, и лонторцев, и самого принца Морица. Но зато ко времени отплытия голландского корабля он мог уже кое-как объясняться с местными жителями. И поэтому решил даже пойти в гости к старосте кампунга, чтобы поближе с ним познакомиться.