Сибирский вояж (версия 2.0)
- Автор: Skif300
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Сибирский вояж (версия 2.0)». Краткое содержание книги:
Версия 2.0 (переработка старого текста после десятой главы).
От автора:
В тексте, много чисто справочной информации. Её, можно не читать). ГГ, будет по ходу разбираться, насчёт своих планов. Все концепции, ГГ носят личностный характер, не претендуя на абсолютную истину. Мистика и крутая эротика, отсутствуют.
Новая версия романа (учитывая критику читателей). Переработка текста после десятой главы.
Хорошая хозяйка, заглянув в овощные ряды, находила здесь картофель (куль — 50 к., ведро — 10 к.), морковь (сотня 20–30 к.), огурцы свежие (сотня 40–50 к.), редьку (штука — 1–3 к.), чеснок (сотня 20–30 к.). Молочная продукция была представлена собственно молоком (крынка 5–6 к., ведро 30 к.) и творогом (ведро — 30 к.); купить можно было также сахар (первый сорт — 7 р. за пуд), яйца (сотня — 1 р. 20 к.), пшеничную и ржаную муку.
Особенно радовал глаз отдел «ягоды ведрами»: здесь были представлены малина (2 р. и 1 р. 80 к.), черника (60–70 к.), клубника полевая (80 к. и 1 р.), мед сотовый (20 к. за фунт) и свежий (4 р. 60 к. и 5 руб.).
Ресторанный сервис в царской России был развит настолько широко, что его услугами могли пользоваться и небогатые люди. Вот как один из современников описывает своё первое посещение ресторана в далёком 1913 году:
«После окончания последнего гимназического экзамена мы решили собраться вечером и поехать в ресторан Зоологического сада. Выяснили, что на товарищеский ужин можно потратить два рубля с человека. Пошли в ресторан. К нам подошёл солидный господин — метрдотель в смокинге с бантиком под толстым подбородком. Он спросил: „Что вам угодно, молодые люди?“ Перебивая друг друга, мы несвязно объяснили, что хотим отметить окончание гимназии, что мы впервые в ресторане и не знаем, с чего нам начать. Метрдотель любезно ответил: „Всё устроим, только скажите, сколько вас человек и сколько вы ассигновали на это празднество“. Мы ответили. Метрдотель сказал: „За эти деньги я вам устрою великолепный ужин. Пойдите, погуляйте по саду минут двадцать“. Когда метрдотель через полчаса подвёл нас к длинному столу, мы даже испугались — очень уж много было наставлено на столе разных бутылок, закусок, фужеров. Думали, что он ошибся и потребует ещё денег. Но оказалось, что всё предусмотрено в пределах наших капиталов. Закуски тоже были не из дорогих, но поданы красиво. С точки зрения гимназистов, всё было очень шикарно. За время ужина несколько раз приходил метрдотель, спрашивал, всем ли мы довольны».
Глава 7
— Дамы и господа! Сегодня, впервые в нашем городе, перед вами выступит, исполнитель романсов и народных песен, автор собственных композиций, Сергей Ленский! Прошу любить и жаловать!
Под нестройный звук редких аплодисментов, я взбежал на сцену и коротко поклонился. Волнения не было абсолютно. Зал ресторана был заполнен где-то на две трети. Одну треть аудитории, составляли лица женского пола, нарядно и со вкусом одетые. Мои будущие зрители ещё не успели, как следует приложиться к спиртному, поэтому все внимательно и с ожиданием смотрели на сцену. Только, два пожилых купчика, на заднем плане, что-то тихо обсуждали между собой, вяло ковыряясь вилками в стоящих перед ними тарелках.
«Утро туманное, утро седое…» — начал я с классики. Затем без перерыва «Очи чёрные…», «Ямщик, не гони лошадей».
Сделав небольшой перерыв, я посмотрел на публику… Слушали все. Воспользовавшись паузой, зал разразился аплодисментами. Хлопали, уже гораздо веселее, чем в начале.
Решив, ковать железо, пока горячо — я, подождав, пока стихнут овации, обратился к зрителям.
— А, сейчас, хочу представить вам две новые песни, музыку и слова которых, я написал сам. Перед широкой публикой исполняются впервые.
Зал замер, вслушиваясь в магию, этого замечательного романса.
Закончив петь, я на секунду прислушался: в зале стояла оглушительная тишина. На входе стала собираться небольшая толпа из обслуживающего персонала и постояльцев гостиницы.
Довольно улыбнувшись, я продолжил:
Зал замер, тишина стала осязаемо вязкой.