Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

- Ты не собираешься рассказать мне о том проходимце, к которому тебя ревнует твой глупый муженек? – холодно поинтересовался он. Рей шумно выдохнула.

- Нет, не собираюсь, - сказала она, - это тебя абсолютно не касается.

- Ты ошибаешься…

- Хватит! – перебила Рей, и тут же испугалась, что произнесла это слишком громко и может быть услышана кем-то из обитателей дома. Она вскочила с места и тоже хотела уйти, но Рен резко и довольно грубо сжал пальцы на ее запястье. Без особых раздумий, Рей схватила со стола нож и замахнулась.

- Отпусти меня сейчас же, - приказала она и добавила с искренней угрозой в голосе, - или я тебе новых шрамов нарисую на твоей наглой роже!

Рей ждала чего угодно - что бывший монстр в маске начнет снова с ней препираться и толкать утомительные речи о предназначении, избранности или просто насыщенном совместном прошлом. Что попытается потянуть ее на себя или положить на стол с довольно понятными целями. Но только не того, что он сделал: Кайло внезапно выпустил запястье девушки и даже слегка отодвинулся от нее, позволяя ей выйти из-за стола без препятствий. Рей растерялась, швырнула нож на стол и отвернулась. Ей совершенно не хотелось увидеть в его глазах смирение, покорность и прежнее безраздельное одиночество. Пусть лучше раздевает взглядом, насмехается, язвит, угрожает ее мужу и благополучию. Пусть будет чертовым Монстром уже наконец!

- Почему ты молчишь? – выпалила Рей, но Рен не потрудился ей что-либо ответить. Он поднялся, вышел на улицу и стал спускаться по каменным ступеням к побережью. Рей подавила желание пойти за ним и задать как минимум сотню беспокоивших ее вопросов. Вместо этого она вышла на террасу, увитую диким виноградом, оперлась на мраморные перила и закурила.

«Ответь мне» - мысленно попросила она, не сильно уверенная в том, что сможет исполнить один из давно забытых трюков. Все-таки слишком долго она запирала все свои способности в тот самый черный ящик на задворках собственной головы, запрещала себе не только вспоминать о прежнем могуществе, но и даже задумываться о том, что когда-то владела подобной силой.

Ответа не было.

Разочарованная Рей пожелала вернувшемуся Лоренцо спокойной ночи и поплелась в спальню. Рудольф развалился на пол кровати и в распоряжении девушки остался только не очень удобный диван. Можно было, конечно, попросить другую комнату, но вряд ли это положительно сказалось бы на и без того расстроенных чувствах ее ревнивого супруга, когда он проснется в одиночестве.

Рей остановилась у окна и долго вглядывалась в ночную темноту, стараясь различить на пустынном берегу одинокую фигуру на фоне заштормившего к ночи моря. И как на зло именно сейчас, когда это было уже совершенно не актуально, в голове девушки всплыл очень яркий образ из живописи. Картина немецкого художника-романтика, фамилия которого тоже потерялась где-то на закоулках сознания, в светлых голубых тонах, с темной фигурой над льдистыми туманами… Рей никогда не видела ее в живую, только на репродукции в книжке, которую Монстр в маске принес по ее просьбе в самый первый раз, когда они решились заговорить о живописи. Рей тогда мучительно хваталась за любую возможность не сойти с ума от однообразия жизни в лагере, а Кайло на свой страх и риск доставал ей любые книги. Почему тогда она не думала о том, что с ним сделали бы, если бы узнали, что вместо того, чтобы бить и изощренно пытать заключенную, он выполнял ее весьма причудливые прихоти?

Она сказала тогда, глядя на эту картину: «Это напоминает мне тебя. Ты – путник, над морем тумана, в поисках своей Шамбалы». И он улыбался тогда той чистой, почти детской улыбкой, на которую не могло быть способно чудовище, которым он являлся в действительности. Являлся ли?

Начал накрапывать дождь и Рей пришлось отойти от окна и закрыть деревянные ставни, чтобы вода не налилась в комнату. Удивительно, но стекол в этой старинной вилле не было. Вероятно, хозяева не хотели, чтобы хоть какая-то преграда мешала гулять по просторным помещениям приятному морскому ветерку и запахам цветения из роскошного сада.

Рей попробовала устроиться на краешке кровати, подальше от Рудольфа, благо размеры спального места позволяли. И все равно было страшно неудобно; поза мало способствовала расслаблению, от мужчины за километр несло перегаром, а его храп мог разбудить даже покойника. Конечно, Рей в Гюрсе приходилось спать и в куда худших условиях и мягкая перина вряд ли могла сравниться с холщовым мешком, брошенным на землю, горячими объятиями Кайдел и царившими вокруг омерзительными запахами. Но за годы другой жизни девушке более-менее удалось привыкнуть к комфорту, испытав который однажды, больше уже не захочешь лишаться его снова. Тем более после всего. После застенков, пыток, лагеря, после…

Рудольф во сне потянулся к Рей и девушка отпрянула.

- Милая, ну почему ты такая холодная? – пробормотал он и снова провалился в сон. Не трудно было догадаться, что теперь, после появления По и выжигающей ревности к нему, бедный супруг Рей не мог отделаться от навязчивых мыслей об отсутствии близости между ними. И, к несчастью, тема, избегаемая на протяжении многих лет, больше не терпела отлагательств.