Рассвет 2.0

– Так ты иди в ангар, чего ты тут-то болтаешься? Это вон туда, в левый коридор!

Я не стал объяснять Лю, что не умею летать, и дойти до ангара могу только через их цех, молча кивнул и двинулся к указанному выходу. По дороге меня еще три раза остановили, обняли, спросили, как жизнь и где мой медкибер, не собираюсь же я воевать с пациентами безоружным, голыми руками? Наконец я добрался до цели.

Мигель Торрес, высокий аргентинец, возился со скутером как раз у выхода в цех. Он тестировал что-то, сидя в кабине. Увидев меня, помахал рукой – мол, подожди секунду. Еще некоторое время сосредоточенно вглядывался в машинный монитор. Потом выключил его и вылез из кабины.

До сих пор мы не были близко знакомы, хотя красивое ла-платского, испанского типа лицо с большими черными глазами я, конечно, запомнил. Торрес пожал мне руку.

– Пойдем куда-нибудь, где потише, – попросил я, из вежливости сразу перейдя на испанский – родной язык Марси. Торрес кивнул.

– Только времени мало. Идем в скутер.

Я нырнул в кабину четырехместной машины вслед за инженером. Колпак над нами закрылся, отрезая лязг и шум ремонтных работ. Торрес повернулся ко мне.

– Ты хотел поговорить…

Я зажмурился. Сразу быка за рога.

– Ты ведь член ОЗ.

– Ну да, – аргентинец кивнул. Теперь можно, сказал я себе. Да, ты его почти не знаешь, но он из ОЗ. Он поймет. Да и скорее всего ведь это чепуха. Просто эта чепуха такого свойства, что нормальным людям и говорить-то об этом стыдно.

– Ты знаешь, у нас недавно было ЧП на Тройке. Один погибший.

– Да, помню его, планетолог. Аркадий Дикий, – Торрес произнес имя с немного смешным акцентом, – ты его знал?

– Немного. Дело не в этом. Мигель, я ни хрена не понимаю в технике. Скажи – такая вот авария, это вообще возможно?

Торрес некоторое время молчал, постукивая пальцами по джойстику ручного управления.

– Почему ты решил, что невозможно?

Я рассказал о случайно услышанной беседе техников. Можно было поинтересоваться и у них, конечно – но отчего-то я решил, что Торрес должен знать результаты.

– Да, я в курсе.

– Черный ящик?

– Ничего особенного. Просто крики. Действительно авария была странная, – признал Торрес. – Очень даже странная. Техники говорят, что сбой ПО, но сами очень удивлены. Так не бывает обычно.

Я опустил глаза. Странно, мерзко, неприятно. Как будто это возвращает нас во времена, когда еще существовали враги. В страшное время, когда моя мать была молода.

– Это… может быть стечением обстоятельств? Просто сбой?

– Да, – Торрес кивнул, – в принципе, это могло быть стечением обстоятельств. Странных, редких. Но в мире нет ничего невероятного… Вот как-то так говорят специалисты. Восстановить сейчас логи работы бортового ПО невозможно.

– Но… это может и НЕ быть просто случаем? – выдавил я из себя. Черные глаза аргентинца уставились на меня.

– Да, такая вероятность есть, – сказал он наконец, – техники высказывали и такую версию. Искусственная помеха… как раньше говорили, вирус, намеренно внедренный в мозг скутера. Непредставимо, чтобы в наше время кто-то решал свои проблемы таким образом, но… я единственный член ОЗ на Церере. Я проверил эту версию. И ничего не нашел. Нет людей, которым Дикий или Сян могли бы мешать – по крайней мере, их нет здесь, а с Земли такую помеху внести невозможно. Нет возможности переписать такой вирус, минуя контроллинг со стороны и искинов, и живого персонала. Просто технической такой возможности нет, не забывай, ведь я сам инженер. Все глухо, понимаешь? В теории вирус мог быть – на практике в скутер никто его внедрить не мог.