Первый выпуск

Сейчас, по прошествии более полувека, я уже не могу припомнить, как мне удалось выстоять перед натиском превосходящих сил противника и продержаться до рассвета. Может, клоповье воинство, напившись нашей молодой кровушки, отступило на исходные позиции, а может, организмы наши смирились с напастью - все равно деваться некуда.

Утром явился наш улыбающийся избавитель, и мы отправились решать главный вопрос. Собственно, решал его Василий Маркович. Нам же оставалось соглашаться и благодарить бога - поступить хоть куда-нибудь.

Короче, отнесли мы свои документы на рабфак педагогического института имени А.И.Герцена. Там их приняли, предоставили место в общежитии для абитуриентов. А когда подошла пора сдавать вступительные экзамены, нас пригласили в канцелярию и “седая мышь” в старомодных очках, не глядя на нас, сказала, как отрезала:

-У нас здесь рабфак, рабочий факультет - понимаете? А вы - крестьяне. Возьмите, - и протянула нам документы.

Обескураженные, отправились искать по городу, где нам теперь найти прибежище. Жить продолжали в общежитии института, в огромной комнате, вероятно, спортивном зале, заполненном нескольким десятком кроватей. В одну из ночей, когда я уже давно спал, почувствовал, как кто-то не очень любезно трясет плечо. Открыл глаза. Передо мною стоял незнакомый мужик.

- Фамилия?

Я назвал.

- Собирайтесь. Вы не допущены к приемным испытаниям, и здесь жить не имеете права.

- Куда же я среди ночи? - пробую разжалобить коменданта. Но тот неумолим:

- Это меня не касается.

Мы с Цыганком в буквальном смысле оказались на улице. На пустынной, без единого пешехода улице славного города Питера. К тому времени я уже читал роман Г.П.Данилевского “Мирович” и мне вспомнилось, как несостоявшийся царь Иоан Антонович, просидевший чуть ли не с рождения в Шлиссельбургской крепости и в двадцатилетнем возрасте на короткое время оказавшийся на свободе, худой, нескладный, вот так же ранним утром шагал по безлюдным улицам тогда еще строившегося Санкт-Петербурга. Только он шел просить защиты у императора Петра Федоровича, а мы - покровительства нашей бедной бабушки. Больше нам деваться некуда было. Она, сердечная, и на этот раз не отказала нам в приюте.

Начались долгие и безуспешные поиски учебного заведения, которое готово было принять в свое лоно дух малолеток с Брянщины. А это оказалось совсем не простой задачей. Помимо того, что уже тогда спрос начинал превышать предложение, иначе говоря, желающих учиться в средних специальных учебных заведениях было значительно больше имеющихся в наличии мест, еще и время поджимало. Кончался август, и комплектование контингента студентов повсеместно заканчивалось.

Жили мы бедно, а если точнее, впроголодь. Подкармливала бабушка. Хотя, в сущности, какая она бабушка. Было ей в ту пору, может, пятьдесят с небольшим. А «старушкой» ее сделала жизнь, тяжкая, беспросветная. Работала где-то на текстильной фабрике, получала гроши. И вот при своей крайней бедности она находила возможным еще и нам помогать. Я вечно буду в долгу у этой тихой, согбенной женщины, и вечно буду упрекать себя за то, что не запомнил ее имени и фамилии. Она была истинной ленинградкой.