Дорога к пропасти

— В телеграмме всегда указан город, из которого она послана.

— Я не посмотрела. Ни к чему было… — Акишина что-то вспомнила. — Да и не могла видеть! Из гогиных рук читала.

— Благодарю вас, Глафира Илларионовна.

— Случилось с ним что-нибудь, товарищ следователь?

— Не будем пока говорить об этом.

— Извините…

— Ваша тревога вполне естественна, — Дегтярев улыбнулся. — До свиданья, Глафира Илларионовна. — Он встал и проводил Акишину до двери. — Прошу вас, о нашем разговоре никому не рассказывайте.

Глафира Илларионовна вышла удрученная тем, что ее жильцом интересуется прокуратура. «Интересно, что же этот прохвост Гога наделал?» Акишина медленно шла по улице. Остановилась на углу, собираясь перейти на другую сторону. И как раз в эту минуту мимо нее промчалась машина с «этим прохвостом».

Глафира Илларионовна хотела было снова пойти в прокуратуру, но ей пришла в голову мысль, что Гога, возможно, вернулся из Тбилиси и поехал сейчас к ней. Где ж ему еще остановиться? Всегда к ней заезжает. И Глафира Илларионовна поспешила домой.

… — По-видимому, телеграмма была местная, — сказал Дегтярев, оставшись вдвоем с Верезовым. — Специально, чтобы одурачить Акишину. Пусть считает, что уехал, а он тем временем преспокойно будет жить в Москве и участвовать в ограблениях.

— Уверен, что так оно и было, Кирилл Михайлович!

— Эх, Гриша! Как бы мы с вами ни были уверены, этого мало. Нужны доказательства. Займитесь почтовыми отделениями. Если телеграмма послана из Москвы, надо установить — когда и кем. А я запрошу Тбилиси: не исключена возможность, что Мачевадзе-Баташвили после ограблений захочет вернуться туда.