Вл. Бояринов
«Отступает тот, кто хочет сделать большой прыжок», – писал немецкий философ Ницше. Советские солдаты пока не думали о «большом прыжке». Они думали о сохранении материальных ресурсов Советского Союза и жизни россиян и продолжали отступать вглубь страны под натиском хорошо вооруженного врага.
Опустивши глаза сухие И сжимая уста, Россия От того, что сделалось прахом, В это время шла на восток,
– писала поэтесса Анна Ахматова.
Конструктор танков Н.А. Астров в своих мемуарах сделал запись: «Наше отступление было похоже на бегство и показало, что воевать мы не умеем и воевать нам нечем. Нам оставалось воевать только пространством и своей собственной кровью, ибо ничего другого немцам мы противопоставить не могли».
Родные и близкие советских солдат писали им ободряющие письма. Герой Советского Союза летчик Михаил Васильевич Водопьянов писал своему сыну 3 августа 1941 года: «Бей врага изо всей силы, уничтожай стервятников во имя счастья нашего народа». А чем уничтожать? Ведь сам Верховный Главнокомандующий Сталин во всеуслышание сказал: «У нас в армии одна винтовка на троих». Но солдаты вскоре научились добывать оружие у врага в ходе боя или пользовались винтовками своих погибших товарищей.
В первый месяц войны, начиная с 4 июля, стали создаваться отряды народного ополчения. Комиссар одного батальона ополченцев Д.Ф. Медведев в своих воспоминаниях писал: «Нас с ходу бросили в бой. Противник держал нас в состоянии величайшего напряжения, беспрерывно бомбил и строчил с бреющего полета, а в небе ни одного нашего самолета. После артиллерийской подготовки он пустил танки, а у нас против танков только бутылки с горючим и больше ничего. Из нас противник сделал просто винегрет. Два наших полка превратились в жалкие остатки. Досадно, что у нас не было хорошего оружия. Если бы у нас были противотанковые средства, то наши люди, несмотря на то, что были плохо подготовлены, делали бы чудеса».
18 июля появились первые советские партизанские отряды, которые действовали на оккупированной фашистами территории. В связи с массовым отступлением советских войск Сталин издает приказ: «Ни шагу назад! Паникеров расстреливать на месте!» Но многие не успевали сделать шаг назад: плохо вооруженные, они гибли под огнем противника. От одного полка осталось всего 30 человек. Фронтовой поэт Александр Яшин написал по этому поводу стихи в газету:
Орлов запыленных встречал генерал, И вдруг его сердце сжалось: Он вздрогнул невольно, когда увидал, Что девять в живых осталось.
По воспоминаниям фронтовиков, «не было ни одного самолета в небе, ни одного танка на поле боя, а живой заслон фашисты уничтожали без труда и стремительно двигались к сердцу России – Москве» («Солдатские письма»). Немцы воевали моторами, а советские бойцы бросались на танки только с гранатой или с бутылками с горючей смесью. По этому поводу корреспондент Сергей Власов с горечью отмечал: «Мужеством одиночек невозможно было достичь перевеса в бою».
Агрессоры продолжали занимать все новые и новые населенные пункты Советского Союза. Во время совещания Гитлера с военачальниками один из них напомнил, что нужно заранее начать подготовку к зиме и обеспечить войска зимним обмундированием.
– Я не желаю слышать об этом! – возмутился Гитлер. – Никакой зимней военной операции не будет! Через 2–3 месяца Советский Союз, этот колосс на глиняных ногах, развалится.
4 августа в городе Борисове Гитлер созвал военный совет, которому представил свой план уничтожения Советского Союза и в первую очередь Москвы. Командующему группы «Центр» фон Боку Гитлер написал приказ: «Москву надо окружить нашими войсками так, чтобы из нее не вышел ни один человек. Всех людей уничтожить, на месте Москвы вырыть глубокий котлован и залить его водой. Это огромное озеро навсегда скроет Москву от глаз цивилизованного мира».
Каждый здравомыслящий человек не мог не понимать, что только безумцу могла придти в голову такая дикая мысль – уничтожать народ и города безо всякого повода, только за то, что они существуют.
Оккупировав многие регионы, немцы неистовствовали: жгли села, уничтожали тех, кто пытался оказывать сопротивление. С особой жестокостью расправлялись с лицами еврейской национальности. Немецкий философ Ницше, труды которого изучал Гитлер, писал: «Я не встречал ни одного немца, который был бы расположен к евреям». В то же время он признавал, что «евреи – самая сильная и самая чистая раса. Они умеют пробивать себе путь при самых дурных условиях. Если бы евреи захотели, они смогли бы приобрести господство над Европой».
