Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

Мегрэ сделал несколько неуверенных шагов. И вдруг замер около дивана.

Из-под него торчала нога в черном ботинке.

Ему пришлось проделывать это трижды. Стоило только отнять от раны руку, как она начинала отчаянно кровоточить.

В конце концов он взял валявшуюся на столе салфетку и запихал ее под жилет, на котором пришлось как можно туже затянуть хлястик. Пахло в комнате тошнотворно.

Мегрэ с трудом взялся за край дивана, приподнял и развернул его на двух ножках.

Он уже знал: это Торранс.

Тело бригадира было скрючено, одна рука вывернута, словно ему переломали кости, чтобы засунуть в узкую дыру.

На нижней части лица — повязка с незавязанными болтающимися концами. Мегрэ опустился на колени.

Движения его были спокойны, даже медлительны — наверное, из-за его собственного состояния. Комиссар не решался дотронуться до груди Торранса. Наконец он положил руку ему на сердце и застыл на ковре, не отрывая глаз от своего товарища.

Торранс был мертв! По лицу Мегрэ прошла легкая судорога. Он стиснул кулаки. В глазах у него помутилось, и тишину запертой комнаты взорвало страшное ругательство.

Нет, это не выглядело смешно. Это было грозно! Трагично! Страшно!

Мегрэ посуровел. Он не плакал. Он не мог плакать. Со стороны могло показаться, что он тупо уставился на Торранса, но на лице комиссара были написаны другие чувства — неудержимая ярость сменялась невыразимой болью и необъяснимым удивлением.

Торрансу было тридцать. Вот уже пять лет, как они работали вместе.

Рот у Торранса был полуоткрыт, словно в отчаянной попытке глотнуть свежего воздуха.

Как раз над тем местом, где находилось тело, в номере наверху упали на пол чьи-то ботинки.

Мегрэ оглянулся: он искал врага. Грудь его тяжело вздымалась.

Время шло, но комиссар не двигался: он поднялся с колен только тогда, когда почувствовал, что силы его на исходе.

Он подошел к окну, распахнул его. Перед ним расстилалась пустынная лента Елисейских полей. Комиссар постоял, подставив лоб свежему ветру, затем вернулся к Торрансу и снял с его лица повязку.

Это была камчатная салфетка с монограммой отеля «Мажестик». Она еще распространяла слабый запах хлороформа. Мегрэ стоял совершенно опустошенный, в голове, оставляя после себя тягостное ощущение, роились неясные мысли.

Еще раз, как тогда в коридоре, он прислонился плечом к стене и почувствовал внезапную слабость. Ему казалось, что он постарел сразу на несколько лет, потерял всякую надежду. В эту минуту он готов был разрыдаться. Но он был сделан из другого теста, слишком крупен, слишком силен.

Перегораживавший комнату диван подпирал так и не убранный стол, на котором среди куриных костей валялись на тарелке окурки.

Комиссар потянулся к телефонному аппарату. Но тут же сердито щелкнул пальцами, опустил руку и опять подошел к телу Торранса, от которого не мог отвести пристального взгляда.